Дежурному оператору было двадцать пять лет, он сидел сбоку, на жёстком откидном сиденье, ему осточертели постоянные расчёты, и он только из вежливости делал вид, что наблюдает за происходящим.
Сам полковник, завершив тест, притушил сигарету, сунул окурок в наполовину пустую пачку и откинулся на спинку кресла, прикрыв руками утомлённые мерцающим светом экрана глаза. Когда он оторвал пальцы от век, на экране горела надпись, расположенная в ярко-красном прямоугольнике: «Цель не поражена!»
Что за чёрт! Полковник протёр глаза ещё раз, но проклятое «НЕ» осталось на месте.
— Десять минут перерыв, — чужим голосом произнёс командир пуска. — Потом дежурному оператору занять своё место, остальным отдыхать!
Сзади раздалась возня, приглушённый выкрик, прокатилась на роликах и с лязгом захлопнулась дверь, по коридору послышался топот ног. Так вырываются на перемену засидевшиеся школьники.
В другое время Белов послал бы им вслед приличествующий случаю окрик, но сейчас не обратил на недопустимое ребячество никакого внимания.
БЖРК нёсся вперёд. На карте Генерального штаба и на картах Уполномоченных в регионах его местоположение отмечалось с точностью, которую позволял масштаб карты.
Это было стратегическое оружие страны, в которое вложен труд тысяч людей: конструкторов, физиков-ядерщиков, инженеров, рабочих… В него вложены огромные деньги, человеческие и технические ресурсы, новейшие технологии, государственные секреты… И все ради того, чтобы надпись «Цель не поражена» никогда не появлялась на экране боевого компьютера.
Евгений Романович Белов был человеком старой закалки и, как все люди того поколения, уже не молодым. Несколько месяцев назад он переступил пятидесятипятилетний рубеж — предельный возраст службы для полковника. Конечно, он находился в отличной физической форме, спасибо папе с мамой и хорошей генетической базе. Но это не имело никакого значения.