Если она падет, то остальные сдадутся без боя. Наши саперы знали это и работали, не покладая рук. Всем хотелось вернуться домой до холодов, которые уже на носу."
"Синаххериб тоже устал воевать, поэтому позвал меня. Его шатер стоял на соседней горе, более высокой, с которой Уршалимму был, как на ладони. Четыре кольца тяжелых пехотинцев и конные патрули по десять человек в каждом обеспечивали покой и сон правителя. Это в придачу к тому, что шатер стоял почти в центре одного из лагерей нашей армии.
Меня встретил и проводил один из секретарей, по пути шепнувший, что Синаххериб не в духе.
Шарр Ассирии полулежал на деревянной кровати, обложенный подушками со всех сторон. Ему уже за сорок. По нынешним меркам старик. Два раба-нубийца машут опахалами из белых страусовых перьев и еще два стоят чуть дальше от кровати, готовые выполнить любой приказ господина.
Синаххериб показал жестом, чтобы рабы наполнили две чаши и одну дали мне, и спросил:
— Уршалимму можно захватить внезапно, как Ашкелон?
Я отпил бражки и задал встречный вопрос:
— Тебе обязательно его захватить или достаточно того, что вернется в ярмо и заплатит большой выкуп, допустим, тридцать каккару золота и восемьсот каккару серебра?
— Если бы это было начало похода, то лучше захватить Уршалимму и перебить предателей, но сейчас я, пожалуй, соглашусь и на большой выкуп, — ответил он и усомнился: — Только откуда у них столько драгоценных металлов⁈
— В городе находится главный храм их народа.
— Мой отец рассказывал, как захватил такой же храм в царстве Урарту! — радостно вспомнил правитель Ассирийской империи.
— А тебе даже захватывать не придется, сами принесут, — пообещал я.
— И как ты заставишь их это сделать? — с сомнением спросил он.
— Мы сделаем это вместе, — сказал я. — Утром ты объявишь, что во сне к тебе явился иудейский бог Яхве и предложил снять осаду в обмен на тридцать каккару золота, восемьсот каккару серебра и сто каккару пряностями и благовониями. Затем отправишь посла в Уршалимму, чтобы сообщил горожанам о твоем сне на финикийском языке.