Правитель Ассирийской империи восседал на троне из эбонита в дальнем конце под охраной четырех нумидийцев, словно бы изготовленных из того же материала, в разноцветных набедренных повязках и с хопешами. По обе стороны помещения сидели писцы, не меньше полусотни. Не знаю, зачем надо так много, но большая часть их что-то карябала тростниковыми палочками на глиняных табличках.
— Ждал тебя позже, — произнес шарр Ассирии таким тоном, будто я опоздал.
— Спешил, как только мог, — сказал я как бы в оправдание своей расторопности.
— Это хорошо, — сделал вывод он и перешел к делу: — Я готовлюсь к походу в Элам, чтобы разбить там окончательно халдеев. Опасаясь, что Мардукаплаидин опять сбежит от меня. Хочу, чтобы он умер, чтобы я больше не слышал это имя. Он сейчас на острове Нагитеракки. Расправься с ним, как угодно. За это получишь щедрое вознаграждение.
— Постараюсь, — произнес я, не шибко уверенный в успехе мероприятия. — Мне нужны лодка, изготовленная по моим чертежам, и товары: старые доспехи и оружие, которые якобы захватил в бою.
— Ты получишь все, что скажешь, — пообещал Синаххериб."
"По его приказу ближний писец нацарапал на глиняной табличке приказ чиновнику Дадишу, отвечавшему, переводя на язык будущего, за материально-техническое снабжение дворца. Это был худощавый сутулый пожилой мужчина с направленными вперед плечевыми суставами, точно свел их, чтобы пройти через узкий вход, и так и не расправил.
Я успокоил бедолагу, объяснив, что заказ будет легкий, что долго возиться с ним не придется. Да и мне спешить особо некуда. Сейчас в Акшаке на реке Тигр и Тиль-Барсипе на реке Евфрат шло строительство морских судов под руководством финикийцев, которые должны будут переправить ассирийскую армию на противоположный берег Персидского залива, где предполагалась карательная экспедиция.