Я предлагал отступить, вытянуть их с этой крепкой позиции, но туртан Шамсуилу убедил Синаххериба, что отступление сочтут трусостью. Видимо, шарр Ассирии не очень поверил и подстраховался, поручив мне командование всей конницей ассирийской армии. Хотя причиной такой «щедрости» могло быть и то, что на правом нашем фланге она была не нужна, поэтому всю и расположили на левом, причем в стороне от пехотной фаланги, которая была немного шире холма. Зато впереди расположились около трехсот тяжелых колесниц, стоявших многие годы в резерве.
На этот раз туртан Шамсуилу не спешил с атакой, ждал сигнал от предсказателя — крепкого мужика с лицом, просящим кирпича, который, расположившись между задней шеренгой фаланги и сидящим на колеснице старшим командиром, выпотрошил, доставая по очереди из большой клетки и делая продолжительные промежутки, трех петухов.
— Победа! — подняв окровавленный кулак с зажатыми в нем кишками, радостно проорал мужик."
"Туртан Шамсуилу заорал вслед за ним, после чего скомандовал стоявшим позади него барабанщикам и трубачам играть атаку.
Тяжелые колесницы, медленно набирая ход, понеслись на врага. За ними почти с такой же скоростью отправились легкие пехотинцы, за которыми последовали фаланга тяжелых пехотинцев из двенадцати шеренг. Коннице никаких команд не поступало. Что бы я ни приказал, это в случае победы будет частью хитрого плана туртана Шамсуилу, поэтому молча наблюдал за сражением.
Наши враги сделали еще один вывод из предыдущего проигрыша, спрятав за холмом одногорбых верблюдов. Не знаю, почему наша разведка не донесла о них. Может быть, были переправлены через реку вчера вечером или даже ночью. Когда наши колесницы приблизились к холму, во вражеских порядках образовались проходы, через которые довольно резво проскакали дромадеры с наездниками.