Однако на призывы водолазов никто из экипажа «Камчатки» не отозвался, и сердце вновь сжала холодная лапа тревоги. Молчание атомохода было слишком красноречиво.
– Давай постучим по рубке, – предложил Лобанов.
– Вряд ли нас услышат.
– А мы дадим очередь из «Шептуна». Пули корпус не пробьют, даже не поцарапают. А изнутри наверняка услышат пулевую дробь.
– Если они живы. – Не раздумывая долго, Вербов ухватился за идею товарища. – Хорошо, проверим.
Подвсплыли, пустив в костюмы порцию воздуха.
В десяти метрах от корпуса лодки Вербов направил ствол автомата на зализанное специальной геометрией возвышение рубки, горбом оседлавшее тело субмарины.
Очередь была почти не слышна. К рубке потянулись трассы воздушных пузырьков: каждая пуля калибра 5,45 миллиметра перед вылетом из ствола приобретала температуру в четыреста градусов и летела в своеобразном плазменном коконе, что увеличивало дальность стрельбы по сравнению с обычным АДС в десять раз.
Пули достигли рубки и либо срикошетировали, либо просто соскользнули вниз, потеряв форму.
Вербов снова начал вызывать капитана «Камчатки» по фамилии Ашмарин, старпома и всех, кто его слышит.
Ответа не было.
– Может, у них сдохла аппаратура связи? – предположил Лобанов. – И они не могут ответить?
– Если сдохла аппаратура связи, это может означать одно – у них не работает реактор.
– Не обязательно, – возразил Максим. – Но даже если и так, при неработающем реакторе у них есть аккумуляторы.
– Прошло больше недели, как лодка замолчала. Могут аккумуляторы поддерживать жизнедеятельность такой громадины так долго?
Лобанов помолчал.
– Если не включать систему отопления… боевые блоки… БИУС… то на систему регенерации при выключенных аппаратных отсеках может хватить. Но сдаётся мне, молчат парни не зря.
– Если мы остались живы, почему они нет?
– Ну-у… не знаю… возможно, они действительно не могут ответить… если их нейтрализовали каким-то образом.
– Зачем их нейтрализовывать? И чем?
– Чем – понятно, тем же квакером, если угодно, мощным инфразвуком.
– Ну и что?"
"– Старогеи опасаются, что подводники откроют огонь, вот и нейтрализовали.
Вербов задумался.
– Тогда они мертвы.
– Будем надеяться, что живы.
Вербов дал ещё одну очередь. С тем же результатом. Рации молчали. Лодка оставалась неподвижной глыбой металла. Внутри неё не заработал ни один насос, не включился ни один прибор, не засветился ни один прожектор.