Там как раз говорится о грехах.
– Поделись.
– Дословно не вспомню, но попытаюсь. «Господи, молю тебя простить меня за три главных греха: во-первых, совершал паломничества ко многим святым местам, забыв, что ты повсюду; во-вторых, я слишком часто обращался к тебе с просьбами, забыв, что ты больше меня самого заинтересован в моём благополучии; и, наконец, я просил тебя о прощении, зная, что грехи прощаются нам ещё до того, как мы их совершаем». Кстати, два последних греха подходят и к сегодняшнему нашему положению.
– Ты меня иногда поражаешь, командир. – Тон девушки изменился, стал спокойнее… и печальней.
Впрочем, печаль эта имела некие другие обоснования, нежели страх перед смертью, и Денис интуитивно почувствовал это. Инга знала, что шансов сблизиться с ним у неё нет. Но утешить её было нечем.
– Чем же я тебя поражаю? – поинтересовался он.
– Тем, что умеешь находить позитив там, где его нет и не может быть.
Он попытался найти в словах спутницы иронический подтекст, не нашёл и сказал бодро:
– Не вешать нос, гардемарин! Можно верить в Бога, можно не верить, но пока кто-то думает о нас и желает благополучия, я имею в виду друзей, мы непобедимы!
Словно услышав эти слова, в глубине зала родилась полоса желтоватого сияния.
– Что я говорил? Денис!
– Блин! – донёсся голос приятеля. – Макс, ты?!
Вербов запустил мотор скутера, первым выбираясь из тоннеля.
– Мы!
* * *Больше часа отдыхали, наслаждаясь спартанским комфортом кабины «Краба».
– Я так и знал, что это периферийный технический узел, – заявил Лобанов, не оставлявший робкие попытки ухаживать за Богушанской. Впрочем, она эти попытки не пресекала, как раньше, сохраняя рассеянно-отсутствующий вид. – Слишком незначительное внимание обращают старогеи на его охрану.
– Здесь налицо какой-то нелогичный просчёт, – сказал Шторкин, преданно поедавший глазами командира. – Если бы конус стоял на суше, представляю, как его охраняли бы наши спецподразделения.
– Ты забываешь, что база старогеев стоит на дне океана. Километровая толща воды – надёжная защита. Добраться сюда посложнее, чем подняться в космос. «Осьминоги» и прочие страшилища – всего лишь дополнительные меры."
"– Но мы уже ныряем на такие глубины без батискафов.