Стилист

Баба Света у нас женщина замужняя и к тому же бабушка. А ну как у нее завтра внучок заболеет, так она и на работу не придет, до понедельника отложит. Так что лучше приготовься к худшему.

– Да ну вас, – рассмеялась Настя. – Накаркаете.

Они вышли на улицу одновременно с Касьяновой, которая появилась из другого крыла огромного здания ГУВД на Петровке. Зять Светланы Михайловны выскочил из машины и распахнул дверцу перед необъятной, грозного вида тещей, которая по случаю проводившегося сегодня строевого смотра была в милицейской форме и при полном параде.

Заметив взгляд, которым Настя проводила удаляющуюся машину, Коротков усмехнулся:

– Не страдай, я тебя отвезу. Все равно Лялька скандалить будет, когда приеду, так уж лучше оттянуть приятные мгновения. Может, она уснет раньше, чем я явлюсь."

"«Жигуленок» у Короткова был стареньким и годился разве что на металлолом, но Юра ездил на нем, выжимая из дряхлого автомобиля последние жизненные соки, потому что финансовых перспектив на приобретение новой машины не было никаких.

Когда-то эти «Жигули» были куплены на деньги тещи, которая собиралась помочь дочери и зятю с кооперативной квартирой. Когда внезапно появилась возможность встать в очередь на улучшение жилья, было решено в кооператив не вступать, а вместо этого купить машину. Было это давно, тогда еще не было маленького сына, теща была энергичной и полной сил женщиной с легким и уживчивым характером, и Юре казалось, что они прекрасно поживут еще какое-то время в двухкомнатной квартире, не стесняя друг друга. Потом родился сын, а через очень непродолжительное время тещу парализовало. Очередь же на жилье, в которой Коротков стоял под номером 586, двигалась сначала медленно, а потом и вовсе остановилась. Теперь он ездил на вконец раздолбанной умирающей машине, ютился в одной комнате с женой и подросшим сыном, потому что в другой комнате лежала больная Лялькина мать, и ежедневно объяснялся с супругой по поводу того, почему он не бросает службу в нищей милиции и не уходит в частный сектор, где, по ее мнению, «платят бешеные бабки».

Все сослуживцы Короткова об этом знали, и потому никого не удивляли его любовь к работе в выходные дни и нежелание по вечерам возвращаться домой.

* * *После того что произошло во вторник, Соловьев начал чувствовать, что душа его странным образом как бы раздваивается.