– Тебе нужен новый помощник, – заметила она. – Ты же один не справишься.
– Издатели пришлют кого-нибудь, – равнодушно ответил он.
– Но пока не появится новый помощник, кто-то должен жить с тобой. Ты не хочешь попросить сына приехать и побыть здесь?
– Сына? – переспросил он, словно Настя сказала очевидную и непростительную нелепость. – Нет.
– Почему?
– Это не обсуждается.
– Как скажешь. Но кто-то ведь должен быть с тобой.
– Завтра будешь ты. А там посмотрим.
Соловьев впал в глубокую депрессию, это было очевидным, но вряд ли следовало этому удивляться.
– Я могу что-нибудь сделать для тебя сегодня? – спросила Настя. – Может быть, ужин приготовить?
– Не надо, я не хочу есть.
– Помочь тебе лечь в постель?
– Не надо, я справлюсь сам.
– Тогда до завтра?
– Да, до завтра. Спасибо, что приехала.
Она подошла к нему, наклонилась, поцеловала в щеку.
– Держись, Соловьев. По прошлому опыту знаю: первые сутки самые тяжелые. Прими снотворное и постарайся поспать. Завтра, когда проснешься, будет легче. С бедой надо провести ночь. Не расклеишься, когда я уеду?
– Постараюсь.
На его лице проступило слабое подобие улыбки. Он взял Настю за руку и снова, как и несколько дней назад, прижал ее пальцы к своей щеке.
– Поезжай, Настенька. И приезжай завтра пораньше.
Глава 12
Предпраздничные дни таили в себе серьезную опасность.
"Нынешний год ничем от прошлых лет не отличался, добросовестно следуя когда-то сформировавшемуся закону. В аккурат 29 апреля был проведен повторный обыск на квартире Черкасова, внимательный, неторопливый, в отличие от первого, проведенного сразу после задержания.