– Видите ли, Кирилл Андреевич, небольшая загвоздочка у нас с вами выходит. Соловьев категорически отрицает, что знал о присутствии Собликовой в своем доме той ночью. Как же так могло получиться? Человек не знает, что его любовница у него ночует? Абсурдно. Не знать об этом он мог только в одном случае: если Собликова приехала ночью и потихоньку вошла в дом. И зачем? Ответ может быть только одним: она приехала, чтобы уединиться с Кореневым. Значит, все-таки ревность, и Андрей ваш совсем не такой порядочный, как вы мне тут живописали.
– Этого не может быть. Я не могу в это поверить. Я не мог ошибиться в Андрее, он никогда так не поступил бы. Никогда.
– Тогда остается одно. Соловьев лжет, о присутствии Собликовой он знал. А коль он говорит неправду, стало быть, он замешан в этом преступлении.
– И этого не может быть.
– Но, Кирилл Андреевич, голубчик, третьего-то не дано, – развел руками Гордеев и виновато улыбнулся. – Может быть, у меня фантазии не хватает? Может быть, я чего-то не понимаю или не знаю? Предложите мне свой вариант событий.
Но никакого третьего варианта Кирилл Есипов предложить не смог.
* * *Выждав минут десять после ухода Есипова, Виктор Алексеевич зашел в кабинет к Насте.
– Ну Есипов! – восхищенно заявил он. – Ну мужик! Кремень. За Соловьева своего горой стоит. Не может он быть убийцей – и все тут.
– Но он действительно не может быть убийцей, – возразила Настя.
– Деточка, ты сколько времени знаешь Соловьева?
– Когда-то знала в течение полутора лет.
– И близко?
Она покраснела, но решила не врать.
– Очень близко.
– Он сильно изменился за эти годы?
– Практически нет.
– Вот видишь. Ты имеешь право утверждать, что он не убийца, другой вопрос, права ли ты и поверю ли я тебе. А Есипов-то? Он же уверяет меня, что близко с Соловьевым не знаком. Ничего личностного в их отношениях не было.
– Может, он дурака валяет? Знает, что тот вполне может быть виновным, но выгораживает? – предположила она.
– Да нет, Стасенька, тут что-то другое. Я нутром чувствую. Но одно несомненно: он панически боится, как бы Соловьева не обвинили в убийстве. Именно панически. До дрожи в голосе и мышечных судорог. Владеет-то он собой не очень хорошо, опыта, видно, нет с сыщиками общаться.