Коган рухнул рядом, зло сплюнул и жестом показал на наручные часы. Да, они с Буториным отставали от графика. Нужно двигаться быстрее. А впереди участок, который сейчас обрабатывают советские минометы. До этого участка всего сто метров. Бежать туда раньше времени – верный шанс угодить под свои же мины. Опоздают после окончания обстрела, и тогда немцы высунутся из своих окопов и блиндажей и могут заметить двух неизвестных между своими опорными пунктами. Между прочим, в этой ситуации диверсантам будет уже не выбраться к своим.
– Слушай, Борис, – пытаясь перекричать звуки разрывов, заговорил Буторин. Он стащил с руки трехпалую армейскую рукавицу и извлек из-за пазухи сложенную в несколько раз топографическую карту. – Надо менять план. Там, в тылу, он казался удачным, а теперь меня берут сомнения. Проскочим вот этот трехсотметровый каменистый участок и дальше давай пойдем напрямик через лес.
– Зачем? Чем он тебе так интересен? – наклонившись к товарищу, прокричал Коган.
– Тем, что он лес. Ты посмотри, какая здесь земля. Камни, скальные выходы, корявые деревья. Дикий лес из страшной детской сказки! Естественно, что опушки леса будут под особым наблюдением немцев, как и открытые участки. В лесу или есть боевое охранение, или нет. Думаю, что его там нет. Это вторая линия, не будет там такого плотного нагромождения позиций.
– Опушку с юго-запада прикрывает густой кустарник, – с сомнением покачал головой Коган. – Может, старой утвержденной дорогой надежнее?
– А ты посмотри вон туда, на кустарник, – показал вперед Виктор.
– Глазастый какой, – усмехнулся напарник. – Ладно, согласен. Сколько у нас времени до смены направления минометного удара?
– Четыре минуты, – бросив взгляд на часы, ответил Буторин. – Готовимся к броску, а потом углубляемся в лес.