Тепловые камеры и гамма-приемники тоже захлебывались от обилия сигналов: печи, котельные, костры и пожары, расплавленный металл в заводских мартенах и сельских кузницах, раскаленные электролампочки, рентгеновские аппараты, гамма-дефектоскопы, свалки радиоактивных отходов, пятна чернобыльского заражения… На этом фоне терялась двигательная установка атомного поезда, которая по тепловому режиму ничем не отличалась от тысяч ей подобных. А слегка повышенное излучение ракетной боеголовки успешно гасилось стенками контейнера и свинцовой крышей боевого вагона.
«Плутон» добросовестно выполнял новую программу, но БЖРК оставался невидимым. И лишь зависая над океанскими просторами, разведывательный спутник брал реванш, точно распознавая местонахождение каждой из бороздящих водную толщу атомных субмарин.
Начальник технического сектора русского отдела ЦРУ Дэвид Барнс получил задание найти другой способ, чтобы «высветить» «Мобильного скорпиона».
* * *"
"– Возьмите, наденьте, – майор милиции Клевец открыл багажник черного «БМВ» и протянул «близнецам» по кевларовому бронежилету «Кора» самого большого размера.
– Думаешь, пригодится? – спросил Влад Малков, отстраняя его руку. – Почему бы тогда не послать впереди нас спецназ?
– Я не знаю, где сейчас Череп, – терпеливо пояснил Клевец.
– Мы пойдем его искать, а значит, переворошим с десяток адресов. Очень специфических адресов! Нельзя заранее угадать, как нас там встретят. Направлять в каждый из них спецназ тоже нельзя: если повезет, все обойдется без шума и пыли. А эти ребята, вы же знаете, особо не разбираются. Если их пустили – сметают на своем пути все! Представляешь: десять штурмов за день…
– Ну ладно, – согласился Малков, но «Кору» не взял.
Его напарник капитан Ломов переложил коричневый «дипломат» в левую руку и расстегнул пуговицу на рубашке. Под ней открылась черная ячеистая ткань.
Клевец бросил «Коры» обратно в черное чрево вместительного багажника и захлопнул крышку.
– Тогда поехали!
Он сел за руль и привычно установил над дверью синий проблесковый маячок.