Устоявшийся дух солярки, смолы и дегтя за десятки лет утратил свою обычную крепость и остроту, позволяя обонянию ощущать сопутствующие любой заброшенности запахи пыли, тлена и упадка.
– Посвети влево, – попросил Ломов, и Малков направил в указанном направлении луч тяжелого аккумуляторного фонаря.
Обычный довоенный паровоз «ФД» – реликвия, какие люди современного поколения видели только на картинках да в исторических фильмах. За его тендером впритык стояли такие же древние вагоны: пассажирские с узкими окошками и товарные с покореженными деревянными стенками.
– Осторожно, тут можно искалечиться! – предупредил он идущих сзади местных оперативников ФСБ. Один был действующим и обслуживал железнодорожный транспорт, а второй – ветеран-пенсионер, который в свое время курировал БЖРК первого поколения.
Второй фонарь был в руках действующего сотрудника, и направляемый им желтый луч сноровисто перебегал с покореженного вагона на цистерну, с цистерны на паровоз, с паровоза на состав пожарного поезда.
– Не вижу ничего интересного. Может, разобрали его или порезали на металлолом?
– Исключено! Он никуда деться не мог, – подал голос ветеран. – Стоит где-нибудь в уголке, уже и не ждет, что о нем вспомнят… А раньше что вокруг него поднималось: ого-го!
В голосе проскользнули грустные нотки. В давно прошедшие времена и сам отставник был еще ого-го, а теперь о нем вспоминают лишь по праздникам, да вот выдался случай…
Светя фонариками, четыре человека прошли между путями из конца в конец, перешли на другую линию и двинулись обратно, осматривая стоящие на рельсах локомотивы, вагоны и другую технику.
– Перемажемся, как черти, – сказал молодой оперативник.
– Это точно, – буркнул Малков.