Даже если ему очень не хочется изобличать самого себя – деваться некуда: лучше заплатить штраф за оскорбление словами, чем получить не условный, а вполне реальный тюремный срок за неуважение к суду. Недаром и тот бедолага-президент каялся на всю страну в одном-единственном минете, отпущенном под настроение стажерке своей администрации. Если бы в России за подобные прегрешения клеймили позором на всю страну, то все телеканалы показывали бы только мордатых и толстопузых руководителей различного ранга, выступающих в роли кающихся грешников.
"Но директор не мог себе представить, что его российский коллега генерал Мезенцев на каждой планерке кроет матом подчиненных и даже не подозревает, что делает нечто нехорошее, за что с него могут спросить по всей строгости закона. И подчиненные, что характерно, воспринимают это как должное и даже не помышляют о таких глупостях, как жалобы вышестоящему начальству или, упаси Боже, в суд.
Кольбан, в свою очередь, смотрел на директора ЦРУ. Он тоже мог задать Фоуку вопрос: «Где вы взяли такого идиота?», тем более что в отличие от директора не располагал сведениями, опровергающими это мнение.
– А как ваш детектор поедет по российским железным дорогам? Кто его будет сопровождать? Ведь это большой риск! – наконец нарушил молчание директор.
Кольбан развел руками.
– Я могу только собрать прибор и высказать соображения по его эксплуатации.
Ричард Фоук откашлялся. У него была такая манера привлекать к себе внимание во время беседы.
– Действительно, тактические вопросы продумает мистер Паркинсон. А я прослежу, чтобы взаимодействие между Паркинсоном и мистером Кольбаном было наиболее эффективным.