Был известен маршрут, график следования и даже номер грузовой платформы.
– Й-я-я! – в восторге воскликнул Малков и произвел национальный жест, выражающий глубокую уверенность в победе над противником: левой рукой ударил себя по локтевому сгибу правой, от чего та согнулась под углом в девяносто градусов, вскинув громадный кулак в боевое положение стартующей к горизонту тактической ракеты…
– Так где сейчас этот долбаный контейнер? – возбужденно воскликнул он. Это возбуждение вместе с боевым азартом передались не только Ломову, который достаточно давно занимался оперативной работой и боевыми единоборствами, но, как ни странно, и Кандалину, который ничем подобным никогда не занимался и которого «близнецы» считали просто канцелярской крысой.
Олег Станиславович вскочил со своего места, подбежал к карте и ткнул остро отточенным карандашом почти в самый восточный ее край, ниже пятидесятой параллели.
– Вот он, голубчик, на подходе к Хабаровску!"
"«Близнецы» посмотрели на него с уважением.
– С меня бутылка! – сказал Ломов. Он еще не отличился в этой операции, но горел желанием внести в нее свою лепту. И бутылка была только первым и далеко не самым главным элементом.
– А сколько он будет идти… вот, скажем, досюда? – Малков неопределенно показал некую условную точку между Омском и Челябинском.
Олег Станиславович снял очки и потер переносицу.
– Дней пять-шесть. Но, если потребуется, мы сможем несколько ускорить движение.
– Замедлить, дорогой товарищ уполномоченный, конечно замедлить! – Малков подошел к нему вплотную, внушительно возвышаясь над подполковником. Обычно люди, к которым гигант подходил так близко, испытывали неуверенность и страх. Но сейчас у капитана был такой миролюбивый и дружелюбный вид, что казалось, он хочет поцеловать Олега Станиславовича в плешивую макушку.