Аккуратно убрала обостренно-чувствительную руку партнера, одернула юбку и села, принимая вполне приличный вид девушки, приглашенной молодым человеком в родительский дом. Вставила изящные ступни в красивые босоножки со стразами и на высокой «шпильке», из-за кторой она и ходила мелкими шагами, не полностью распрямляя колени.
– У тебя обновка? – спросил Саша.
– Да, отец подарил. Нравятся?
Она вытянула гладкие блестящие ноги с перламутровым лаком на ногтях.
– Правда, они подчеркивают, что у меня красивые лодыжки?
– Лодыжки? Гм… Да, очень красиво…
Александр не мог определить: то ли босоножки украшают Оксанины ступни, то ли наоборот.
– Наверное, дорогие?
Оксана пожала плечами.
– Не мой вопрос, милый!
Кудасов почесал затылок. Раньше в ее лексиконе такого оборота не было.
– Давай поужинаем вместе с родителями, – предложил он. – Есть хороший лещ, молодой картошки отварим, зелень… Я за пивом сбегаю.
Девушка достала из сумочки щетку, расчесала густые волосы.
– Не сегодня. У меня в шесть консультация.
– Какая консультация?
– Обыкновенная. По психологии. Не забывай, я ведь тоже сдаю госэкзамены.
– Так поздно? Почему?
– Опять вопрос не ко мне. Не я ведь составляю расписание.
– А пропустить ее нельзя?
– Кого?
– Консультацию.
Девушка отрицательно помотала головой.
– Ты поссорился с преподавателями, потому что не следовал советам Карнеги. Наоборот, я приду, сяду в первом ряду, буду есть нашего профессора глазами, задам какой-нибудь вопрос, который поможет ему продемонстрировать свою мудрость.
Оксана встала и направилась к двери, но остановилась на полпути и рассмеялась.
– Ой, совсем забыла! Отдай мои трусики!
– Ах да, – Кудасов вынул из кармана крохотный матерчатый треугольничек с двумя витыми золотистыми шнурками.
Зрелище одевающейся Оксаны стало последним замечательным аккордом сегодняшнего дня. Как только дверь захлопнулась и он остался один в полутемной квартире, сразу навалилась тоска.
Включив везде свет, Саша тремя шагами пересек тесное пространство старенькой квартирки хрущевского типа и зашел в свою комнатушку. Вдавил кнопку воспроизведения магнитофона, притулившегося на подоконнике, и атмосферу грусти приятно разбавил мелодичный голос Джо Дассена. Саша плюхнулся на диван, блаженно вытянул ноги, а руки заложил под голову. В такой расслабленной позе он часто думал о жизни и своем месте в ней.
Без Оксаны он чувствовал себя опустошенным.