«Москва – Элиста» – читали железнодорожники и пассажиры на белых эмалированных трафаретках, которые на самом деле были двойными и на оборотной стороне имели надпись «Москва – Кисловодск». Три путевых рабочих проводили хвост поезда задумчивыми взглядами.
– Дядя Федор, а чего это московский на час раньше идет? – спросил замызганный парнишка в порваном оранжевом жилете у своего седоусого наставника. – И прицепной вагон не взял…
Дядя Федор промолчал, вместо него ответил Сашка Яковлев.
– Это не тот московский, это литерный, он вне расписания идет.
Через несколько минут в маленькой обшарпанной комнате дорожного резерва разговор продолжился."
"Чайник закипел по новой, надкусанные бутерброды заветрились, но путевые рабочие не придают значения подобным мелочам, поэтому как ни в чем не бывало продолжили трапезу.
Федор Бичаев на правах старшего неспешно снял с электроплитки вскипевший чайник, налил бурлящей воды в три граненых стакана, сыпанул «Краснодарского байхового» – себе и напарнику Сашке Яковлеву побольше, ученику Генке поскупее, крякнув, сел на неустойчивую колченогую табуретку.
– А кого он возит, этот литерный? – спросил Генка, шмыгая носом.
Бичаев, который много повидал в жизни и в молодые годы имел прозвище Бич, в очередной раз промолчал. С легкой усмешкой выудил из кармана спецовки измятую пачку «Беломора», дважды сжал шершавыми пальцами мундштук папиросы, не торопясь закурил.
– Кого, кого, – отозвался Яковлев. Он считался человеком несерьезным, оттого и звали его на шестом десятке Сашкой, как мальчишку.
– Кого надо, того и возит. Лет двадцать назад литерных много было, потом пропали. Теперь вот опять объявились.
– Так кто в них ездит-то? – не унимался Гена Аликаев, недавний десятиклассник, привыкший к ясности и однозначности школьных уроков.
– Того нам знать не положено, – отхлебнул горячего чаю Яковлев.
– Это же спецпоезд. Может, из правительства кто… Или иностранцы.
– А чего болтают-то? – не на шутку заинтересовался Генка. Он даже забыл про бутерброд.
– Один мужик клялся, что занавесочка отодвинулась, а там – Сам! Улыбнулся ему и даже рукой помахал.
Бич снова крякнул, на этот раз неодобрительно.
– Семена Маркелова весь город знал, брехун, каких мало, – сказал он, выпуская в сторону сизый ядовитый дым.
– А кто не брехун? – возразил Сашка.