Постучав, Наташа вошла в кабинет начальника поезда подполковника Ефимова. Сейчас хозяин кабинета отсутствовал, зато за его столом читал какую-то бумагу начальник гарнизона постоянного базирования БЖРК Андрей Андреевич Булатов. Законный супруг военврача БЖРК майора Булатовой. Но сейчас он держал лицо суровым и никаких родственных чувств не проявлял.
– Доложите о чрезвычайном происшествии, товарищ майор, – сурово сказал полковник, глядя в сторону. – Почему вы взяли на борт особо режимного объекта постороннего человека?
Андрей Андреевич был старше Наташи лет на двенадцать, но, как она считала, возраст его нисколько не портил.
– Товарищ полковник, мотоциклист попал в защитную сетку, но получил серьезные травмы.
Булатов вздохнул.
– Ну, что ты как девчонка, честное слово! Если этот факт станет известным руководству, а он станет известным, – полковник выразительно поднял документ, который держал в руках.
Несмотря на мягкий тон мужа, Наташа неожиданно вспылила.
– Прошу тебя. Не нужно читать мне нотаций. Я прекрасно знаю и наше положение, и все выдержки из устава, к которому ты так часто любишь апеллировать. Но ты должен меня понять, я ведь не робот и не «черный автоматчик»… Существует еще и чисто человеческая мораль, и врачебная этика! Мотоцикл растерзало колесами, а парня забросило к нам, он был ранен и остро нуждался в срочной помощи, от этого зависела его жизнь. Что надо было делать? Выбросить его обратно? Отнять тот шанс, что дала ему судьба? Но за что, он же ни в чем не виноват! И какой вред это принесло нашему объекту? Никакого!
Булатов сокрушенно покачал головой, и Наташа замолчала.