Но я привыкла к определенному ритму жизни, к делу, которым занимаюсь. А если я спишусь на твердую землю, что мне делать? В Кротово я начну сходить с ума через три дня! Это болото, там просто мухи дохнут со скуки! Эта Белова, которая постоянно таскается с телефонистками и сплетничает о разговорах офицеров, эти коммунальные дрязги, эта еле текущая из крана вода!
Она наконец не выдержала и, поставив стакан на стол, растерла обожженные ладошки.
– Меня хватит на три дня, не больше. Постирать, выкупаться, отоспаться на твердой, не раскачивающейся кровати, и все: я хочу опять в рейс! Не потому, что мне там нравится, а просто чтобы убежать из этой помойки! К тому же здесь у меня приличная зарплата, все эти надбавки складываются в солидную сумму.
Наталья Игоревна грустно усмехнулась.
– Но у тебя есть муж! Похоже, ты на меня совершенно не рассчитываешь!
Военврач помолчала. Чуть дольше, чем позволяли приличия.
– Ну, почему же… Рассчитываю…
Ответ прозвучал неубедительно.
– Делай так, как тебе лучше, – сказал он. – Я не собираюсь насильно держать тебя в болоте и помойке.
Если полковник и обиделся, что супруга называет вверенную ему особо режимную часть обидными словами, то виду не подал.
– Вот и замечательно!
Наташа почувствовала, что перегнула палку и примиряюще улыбнулась.
– К тому же, если уволиться, то где я найду такого замечательного, все понимающего и доброжелательного начальника? Нигде!"
"– Хорошо, что ты это понимаешь, – Булатов бросил короткий взгляд на часы.
– Ты долго у нас пробудешь? – спросила Наташа.
Муж качнул головой. У него был отсутствующий вид.
Мысленно он уже проверял поезд.
– До Архангельска. Через три часа самолет.
– А… Мы не успеем?
– Ну что ты, Наташа… Как ты себе это представляешь? Весь поезд знает о моем прибытии, я должен пройти по вагонам, проверить технику, поговорить с личным составом…
– Ну ладно…
* * *Распрощавшись с Сашей, Оксана в университет не пошла.