– Какой ужас! Я никогда не думала, что это такое опасное занятие.
Наставник печально кивнул.
– Это еще не все. Степнянск ведь большая деревня, слухи там быстро расходятся, а нравы строгие, особенно в те годы. Получился срам на весь город. Родители от нее отказались, даже тело из морга не забрали. И парень с позором уехал. А в чем они виноваты, если разобраться?
Сурен снял пиджак, аккуратно повесил на плечики в стенной шкаф. Под мышкой, в открытой кобуре у него висел пистолет. Расстегнув две пряжки, он снял кобуру и, обернув ремнями, тоже спрятал в шкаф.
– Зачем тебе пистолет? – спросила Оксана.
– Жизнь такая, Барби. Каждый норовит сожрать тебя или что-то отнять. Если не будут бояться – останусь голый и босый, оттраханный и еще всем должный.
Он разлил шампанское.
– Давай выпьем за все хорошее, – предложил Сурен и снова посмотрел на ее надкушенный бутерброд и на часы.
– Ты торопишься? – Оксана с удовольствием выпила холодный пузырящийся напиток.
– Жду звонка, – неопределенно ответил тот.
Оксана съела несколько бутербродов, яблоко и банан. Незаметно они допили бутылку шампанского. В голове приятно шумело. Сурен гладил ей ноги, постепенно забираясь все выше и выше. Наконец ноги кончились…
– Подожди, Суренчик, мне надо помыться…
Настоящим именем Бабияна называли только родственники и близкие друзья. Для общего пользования существовал русифицированный вариант: Степан Григорьевич.
– Не надо, моя прелесть, ты и так чистенькая…
– Нет, нет, нет, обязательно, – Оксана осторожно высвободилась и нырнула в душ.
– Ты просто королева…"
"Сурен страстно обнял ее за плечи, свободной рукой сорвал и отбросил в сторону полотенце, жадно впился в розовые губы. Оксана слегка отстранилась и пробежалась пальчиками по волосатой груди, как пианистка, пробующая клавиатуру. Густые седые пряди навивались на ноготки.
– Я все равно стесняюсь, – томно произнесла она, кокетливо моргая длиннющими ресницами, отчего ее сходство с куклой Барби стало еще больше. Страсть захлестнула Сурена, и он почувствовал, как животная сила превращает его в первобытного самца. Такие благотворные флюиды исходили не от каждого молодого тела, поэтому он и боготворил Оксану. Но надеяться на этот порыв было нельзя.
– Ты знаешь, я не успел выпить таблетку, – извиняющимся тоном сказал он.