Котенок.
Точно, вот почему у меня вырвалось это слово. Сейчас она больше похожа на затравленную мышь, пятнадцать лет назад была смелее.
Что же с тобой случилось, девочка?
Парни роют информацию, чтоб собрать ее всю, уйдет не один день, потом полный расклад, с кем, что, как, расскажут мне. А вот моя задача — выдать ее Шумилову дозировано, чтоб не устроил вновь разборки с кровью, как в тот раз.
Он может.
Сука, как же все выходит запутанно.
Выхожу из душа, Захара нет, с Тихоном решают дела, хоть бы еще кого не купил.
Да и тогда меня мало интересовал комфорт, плевать было, где и с кем спать.
Мне двадцать пять, холодная сталь винтовки или пистолета грела лучше любой шлюхи. Кровь кипела, постоянно на драйве, мне не нужны были наркотики и алкоголь.
Только женщины и ствол.
Только секс и заказы.
Иначе съезжал с катушек.
Молодым был, глупым, дерзким, ощущал себя вершителем судеб, великим чистильщиком всего того дерьма, что разрушает наш мир.
— Извините, я думала, в номере никого нет.
Оборачиваюсь, в дверях стоит горничная в руках полотенца, рот приоткрыт, она разглядывает меня, но отворачивается краснея. Не знаю, как часто ей приходится видеть голых мужиков, но эта оказалась скромницей.
— Я только оставлю в ванной полотенца, вы позволите?
— Позволю.
Рассматриваю сам ее, тонкая талия, темное платье, светлые волосы, собранные в низкий хвост. Девушка быстро идет в ванную, возвращается. Я так и стою, не двигаясь с места и не пытаясь даже ничем прикрыться.
— Может быть, вам что-то нужно?
Она снова смотрит, уже более увереннее, облизывает губы. Высокую полную грудь обтягивает тонкая ткань черного фартука.
Вот же шлюшка.
На ее бейджике имя «Лида».
— Как ты думаешь, что мне нужно?
Она теряется от вопроса, смотрит в район моего паха, снова в глаза.
— Моя смена заканчивается только вечером, — уже не смущается.
Рассматриваю девушку. Сколько таких было? Имена и лица, которых я не запомнил, они все слились в одну большую массу. А вот ночная покупка Шумилова — в ней есть что-то особенное.
— Отсосешь?
— Что?
Какие же они все непонятливые с первого раза, прикидываются непонятливыми, хотя все прекрасно понимают.