Узнал, как это можно сделать и снял. Но об этом лучше никому не рассказывать. Особенно твоим друзьям.
Я понятливо кивнула.
— Сплю и вижу, когда Флот, наконец, сдохнет. Только вот интересно, кого он выберет приемником?
— Приемником?
— Ну да, кому-то же нужно оставить дела. Обычно это кто-то из родни, но у Флота никого нет.
Тома! И думать нечего! Его он выбрал! Вот же наглая морда. Всё было подстроено заранее. Перед делом специально скрылся, чтобы меня поймали, навёл на мою комнату полицию, сказал Саймону про тайник.
Ух-х-х, ненавижу! Попадётся — глаза выцарапаю. И без магии справлюсь!
— Ты тоже его ненавидишь? — Элфреш усмехнулся и, встав с табурета, подошёл к столу. Пошарив в ящиках, достал короткую, гладкую, широкую палочку.
— Не его! — злость пробирала до костей.
— А кого же?
— Личное, — буркнула и облокотилась на стеллаж.
Говорить о Томе? Нет уж. Для меня его больше не существует!
— Ну, как знаешь, — мужчина дёрнул плечом и, подойдя, протянул палочку. — Положи в рот.
Я непонимающе моргнула и зачем-то провела по голове ладонью, скинув кепку.
— Для чего?
— Чтобы язык не прикусить. Метку-то нужно снять, но предупреждаю — боль будет адская.
Я судорожно сглотнула, пошевелила губами, но слова застряли на полпути, а по спине покатились капли холодного пота.
“Смелей!” — подбодрила я саму себя и развернулась…
Боль и правда была адская. Меня словно жгли калённым железом. Ноги подкашивались, в глазах рябило, лоб покрылся испариной. Через минуты две неожиданно бросило в холод — будто тысячи ледяных иголок проникли под кожу.
Глава 19
Приходила в себя я долго. Мучительно долго. Меня лихорадило, трясло, снились кошмары: в них я видела Флота, Тому и ещё одного человека, лицо которого выглядело знакомым, но узнать его я не смогла.
Когда очнулась, на улице уже был день. Солнце высилось в зените и пригревало приятными тёплыми лучами.
Так, стоп! Какое солнце? В коморке вроде не было окон.
Резко встав, я поморщилась, так как спину всё ещё жгло. Оглядевшись, поняла, что лежу на кровати своей комнаты. Ну, как своей — во дворце, разумеется. А на кресле возле окна посапывет Дрисколл.
— Кх-м, — я кашлянула, достаточно громко, чтобы он меня услышал.
Артур в ту же секунду открыл глаза. Довольно потянувшись, мужчина поднялся с кресла, подошёл к кровати и уселся на её край.
— Ну, как ты? — поинтересовался он.