Его губы шевелятся, но из-за шума в ушах я не могу разобрать, что он говорит.
Концентрируюсь.
""Я...я...не... хотел...не...хотел...хотел"" - бормочет брат.
Чёрт, братишка, включись в жизнь! Сейчас не время для сожалений!
Перевожу взгляд на девчонку. Её щёки блестят от слёз, она испуганно смотрит то на меня, то на Дэна. Губы приоткрыты в немом вопросе. В глазах зарождается паника.
Я понимаю, что сейчас я должен думать за троих. Поэтому стараюсь взять себя в руки и мыслить трезво.
Это, надо сказать, получается с трудом.
Я тащу их за собой. Мы уйдём тем же путём. Это несложно. Доберёмся домой. Разбудим отца. И всё решим.
Я знаю, папаша замешан в делах куда похуже того, что мы натворили сегодня. Старик будет, конечно, в бешенстве. Но мы решим эту проблему. Если нужно, уедем из страны ненадолго. Всё будет хорошо.
В голове постоянно крутится образ лежащего на полу тела. Мёртвого тела. Мозг отказывается понимать, что ещё десять минут назад бездыханный труп там наверху был жив.
К своему ужасу, я почему-то не чувствую ничего. Ни жалости. Ни раскаяния. Я даже не думаю о том, заслужил ли смерти урод, который изнасиловал невинную девушку, а потом ещё и угрожал ей...
Конечно, когда мы с Дэном впервые услышали историю Веснушки, то нам захотелось тут же разобраться с недоноском. Избить, если нужно. Заставить молить о пощаде.
К горлу начинает подступать желчь! Блядь! Надо прекратить всё время представлять себе его неестественно повёрнутую голову и лужу крови под ней! Хоть кому-то из нас нужно оставаться в сознании.
У меня есть навык того, как правильно абстрагироваться от травмирующих воспоминаний. Я вспоминаю технику, которой научился в наркологической клинике, где лежал четыре года назад.
Делаю глубокий вдох и беру себя в руки.
- Дэн, нужно перелезть, - обращаюсь я к брату. Мы уже стоим перед забором.
Оглядываюсь. На улице стало светлее. Занимается рассвет.
Брат будто не слышит меня.
- Дэн! - дёргаю его за плечо. - Посмотри на меня.
Он переводит на меня свой пустой взгляд.
- Ты не виноват, - стараюсь говорить ровно.