— Семён, кыш! — Гранович в спальню вошёл, увидел котёнка, уютно устроившегося на подушках, и рукой махнул, думая, что тот испугается и сбежит. Но Сёма только глаз один приоткрыл, на возмутителя спокойствия безразлично посмотрел, и снова пристроил мордочку на сложенных крест-накрест лапках. — Ты посмотри, он окончательно обнаглел.
Марина рассмеялась, котёнка со своей подушки сняла и переложила в кресло.
— Дим, а ты тоже видишь, что Антон на папу похож? На моего, в смысле?
— Вижу.
— И я этому рада.
— Ух ты. — Его оценивающий взгляд опустился до самых пальцев её босых ног, после чего снова к груди вернулся. — Красота.
— Я старалась.
— Теперь, как я понимаю, моя очередь стараться? — Пальцем её поманил. — Иди сюда.
Она шутливо нахмурилась.
— Зачем это? Чтобы ты её помял, или вообще снял? Нет уж, любуйся издалека.
— Если так пойдёт и дальше, придётся избавиться от всех твоих вещей. Чтобы нечему было мяться. Иди сюда!
— Между прочим, в комнате ребёнок, — шепнула Марина Грановичу на ухо, когда оказалась на кровати и под ним. Он голову поднял, покосился на спящего котёнка.
— А нельзя отправить ребёнка спать в Элькину комнату?
— Чтобы он всю ночь мяукал под дверью?
— Ох уж эти дети, — проворчал он, и потребовал: — Руки подними.
— Да, с детьми ты и, правда, обращаться не умеешь.
— Не умею. Но я умею вести переговоры, и с ними договариваюсь."
"Он голову к её груди опустил, а Марина протянула руку и выключила свет. И перед самой собой вдруг немного неудобно стало.