Посмотрим, насколько его полёта хватит. Шлёпнется и шею себе свернёт.
— Тома!
— Ну что? Тебе его жалко, что ли? Нашла, кого жалеть. Ты себя пожалей.
Марина криво улыбнулась.
— Уже пора начинать, да?
— Марин, вот что ты начинаешь? Всё у тебя будет, ты же у нас красавица. Если вспомнишь об этом когда-нибудь. А то сидишь, вся зашоренная, из-за Игорёчка своего. Знаешь, мы какого тебе мужика наёдём?.. Ух!
Марина невесело усмехнулась.
— Да, Нина Владимировна мне об этом уже сегодня сказала.
Тамара удивилась настолько, что жевать прекратила.
— Что сказала?
— Что я в их квартиру нового мужа собираюсь привести.
Тома рот открыла. Затем возмутилась.
— Вот ведь… грымза старая. Не слушай её, Марин, не слушай. Не её это дело. Ещё не хватало, чтобы её сынок квартиру делить додумался, двоих детей выселять. Да и чего тут делить-то? Хрущёвки наши! Да никогда не разъедешься!
Марина из-за стола поднялась.
— Всё, не хочу больше об этом говорить. Пойду, Эльку пора укладывать, а то Антон ей снова каких-нибудь ужастиков на ночь расскажет.
Развод — это вообще ужасное дело. Кажется, ещё недавно люди жили вместе, планы строили, а теперь вот разъезжаются, имущество делят, ругаются и даже проклинают друг друга. Марина этого не хотела. Ей было очень страшно расставаться с Игорем врагами. Ведь они никогда не разойдутся в разные стороны, как чужие. У них дети. Они будут встречаться, невольно узнавать друг о друге какие-то новости, а дети будут за всем этим наблюдать, оценивать, пример брать.
Наверное, Игорь от неё такой рассудительности не ожидал. После той некрасивой истерики, которую она закатила ему в тот день, когда он уходил. От неё уходил. К другой. Поэтому, когда они встретились спустя какое-то время, после полного безмолвия, когда Игорь даже не звонил, а с детьми встречался урывками, где-то на стороне, он выглядел смущённым и напряжённым.