— Я дойду самостоятельно! Отпустите меня! — возмутилась, холодея от того, что его лицо оказалось так близко к моему, и я чувствовала запах его туалетной воды.
— Сиди молча, — ответил он и внес меня внутрь, игнорируя вытянутое лицо охранника, который проводил нас взглядом полным недоумения.
Усадив меня на тумбочку в прихожей, Кравцов разделся сам, а потом начал делать это со мной, ловко стягивая куртку и ботинки, будто много раз уже это делал.
За то время пока мы ехали сюда, джинсы пропитались кровью еще сильнее и резкий запах нагонял на меня рвотные позывы.
— Марии Николаевны нет, она отпросилась до понедельника, — огорошил меня мужчина и опять подхватил на руки. — Так что помощь окажу тебе я, — и понес в ванную, где судя по всему находилась аптечка или же он просто боялся запачкать моей кровью свои персидские ковры.
Усадив меня на стиральную машину, мужчина достал из шкафчика белый ящик и открыл его, вытаскивая бинты, тампоны, пластыри, зеленку и медицинский спирт.
Еще раз осмотрев перепачканные кровью джинсы, Синяя Борода нахмурился и поднял на меня взгляд.
— Нужно снять джинсы, — он только-только потянулся к пуговице, но я молниеносно отреагировала и ударила его по рукам ладонью.
— Я сама могу это сделать! — прошипела взбешенная от такой наглости. — Отвернитесь!
Мужчина поднял руки в жесте поражения и отвернулся, а я тем временем расстегнула джинсы, упираясь одной ногой в край ванной, чтобы не упасть. Получалось это у меня, честно говоря, не очень хорошо, поэтому, когда я только-только стянула их с задницы, Кравцов со вздохом развернулся и стал стягивать их с меня, стараясь не сделать больно разбитой коленке.
И только когда Синяя Борода бросил их на бельевую корзину, до меня дошел факт того, что я сидела перед ним в свитере и белых хлопковых трусиках с бананами!.. Позор!.. Я даже не знала что хуже — когда он увидел меня с брекетами или это!.
Сделав вид, что так и надо, мужчина осмотрел рану ниже коленной чашечки и начал обрабатывать ее, параллельно стирая с ноги засохшую кровь. Я же старалась достойно перетерпеть и боль и унижение, но получалось это плохо, особенно когда Борис хмыкнул, сделал небольшой глоток из пузырька, а потом облил спиртом колено, от чего я заорала как раненый ишак."
"— Тише-тише, — Кравцов погладил меня по больной ноге.