— Я сюда не для того пришел!
От понимания того, что меня сейчас банально могут изнасиловать, я стала бороться с мужчиной, но силы были далеко не равны. Ударив меня по лицу, он разорвал на мне майку, и именно после этого до меня окончательно дошло, что все это не шутки.
— На помощь! — изо всех сил закричала я, пытаясь оттолкнуть от себя подонка, но опять получила пощечину, от которой зазвенело в ушах. — Пусти!.. — я вцепилась ему ногтями в лицо и стала пинать ногами, пытаясь столкнуть с себя. — Пусти!..
Я прекрасно понимала, что силы у меня были уже на исходе и у этого ублюдка легко получиться меня изнасиловать, поэтому из последних сил начала отбиваться, чувствуя, как по щекам заскользили горькие слезы.
"Неожиданно в гостиной включился свет, который на мгновение ослепил меня, но потом, буквально сразу я увидела на себе Степана, бывшего бухгалтера Бориса, который испуганно смотрел в сторону двери. Но вот проходит всего мгновение, и он хватает меня и, прижимая спиной к себе, подносит к моей шее отвертку.
Мой взгляд в панике заметался по гостиной и зацепился за Бориса, который стоял в дверях и сжимал в руке пистолет, направляя его прямо на ублюдка. В глазах мужчины плескалась дикая ярость, но на лице застыла непроницаемая маска.
— Я убью ее, слышишь? — заорал Степан. — Разделаю на кусочки твою маленькую шлюшку! Я всем расскажу о поражении великого Бориса!..
Я всхлипнула, продолжая смотреть на Кравцова и до боли сжала зубы, чтобы не разрыдаться окончательно, хотя стоило бы, потому что моя жизнь висела на волоске.
— Да как вы посмели смешать меня с грязью? Вы!.. — продолжал орать подонок. — Я всем вам покажу…
Нужно что-то делать, нужно что-то предпринять! При всем желании Борис не сможет выстрелить, слишком велик риск попасть в меня!
Зажмурив до боли глаза, я замахнулась и ударила Степана локтем в ребра так сильно, как только могла. Он явно не ожидал от меня такого и убрал руки, хватаясь за больное место, а я бросилась к Борису, попадая прямо в его надежные объятия.
Выстрел…
Что-то тяжелое упало на пол и стало тихо.
Обхватив обеими руками, мужчина прижал меня к своей груди, позволяя мне дать волю слезам. В этот момент я готова была простить ему все обиды, все недоразумения, потому что по сравнению с тем, что только что произошло они ничто!
— Тише, маленькая, тише, — приговаривал он, целуя в макушку. — Я здесь, я рядом… прости, что не пришел раньше. Не плачь, все хорошо…
А я не могла остановиться.