Помимо Монпелье и Безье, к разграблению были приговорены порты Марселя и Тулона, защищенные с моря сильными крепостями, но уязвимые с суши. Планировалось высадить сильные десанты, атаку которых поддержали бы пушки пиратских кораблей.
Тысячи горожан были бы угнаны в рабство, десятки тысяч убиты и разорены. Эту королевскую свадьбу галлийцы запомнили бы на века.
Если бы все прошло так, как задумал тунисский паша.
К счастью, незваных гостей ждали. И не только корабли Галлии. В честь предстоящей свадьбы, а также в надежде разгромить пиратскую вольницу, устроившую кровавый террор в Средиземноморье, в деле приняла участие и Кастилия, предоставив дюжину могучих боевых галеонов.
Вот только налета на небогатую Сардинию никто не ожидал.
Пришлось де Камбре брать допрос в свои руки.
— Что взяли на острове? Где разместили?
— Выкуп в пятьдесят тысяч песо на «Святой Бригитте», три сундука в каюте Хафтара. Рабов в этот раз не брали.
Логично, зачем перегружать корабли, когда главная добыча впереди.
— Экипажи галер?
— По триста человек.
Однако! В полтора раза больше обычного. Наняли бы и еще головорезов, благо желающих пограбить по тунисскому порту шляется всегда с избытком, но куда потом размещать рабов.
И что теперь делать?
Краткое совещание, Линч предельно конкретен: за борт всех, чтобы проблем не создавали.
И в чем-то он прав. Совсем недавно д,Оффуа рассказывал, как удалось вырваться из рук пиратов только потому, что те посчитали пленников неопасными. Очень он не советовал повторять эту ошибку.
Де Камбре взглянул на стоявших перед ним главарей. Крепкие, ловкие, сейчас разыгрывающие, именно разыгрывающие смирение и покорность судьбе. Сколько крови смыла с их рук морская вода? Они не знали пощады, так имеют ли они вообще право на жизнь?
О том, что экипаж «Внимательного» состоит из таких же головорезов, думать не хотелось. Да, когда-то они сражались за свободу своей страны, были схвачены и проданы в рабство.
Итак. Извечный вопрос — что делать?
Де Камбре повернулся к магам.
— Сможете взять под контроль эту банду?
Те переглянулись.
— Триста человек на каждого — слишком много. Даже сотня выжмет все силы так, что придись драться, от нас толку не будет.
Вот так, нет, оказывается, выбора.