А это, несомненно, был именно он: мужчина сжал кулаки, женщина уперла руки в бока и даже не думала отвести взгляд. Тихая, покорная восточная жена? Может быть, где-то и водятся такие, но точно не среди знати — в гаремах таких сжирают сразу. Не в прямом смысле, но жертвам от этого не легче.
— Гони их в шею, пока хозяин не пришел за своим имуществом. Знаешь, что у нас с ворами делают? Насмерть камнями забивают, вместе с семьей и слугами. Гони немедленно! Ай!
Впервые всегда уступчивый д,Оффуа жестко схватил за руку Делал, попытавшуюся прорваться к незваным гостьям и вытолкать их из дома.
— Назад. Вернись назад, пожалуйста. Они останутся здесь, а завтра я пойду к реис уль-кюттабу и потребую их освобождения. Джамиль, принеси ножовку, снимем эту гадость.
Бам! Бам-бам-бам! Кто-то со всей дури забарабанил кулаками по двери.
— Какого шайтана! Кто смеет ломиться в дом представителя короля Галлии! — Голос д,Оффуа был грозен, но не произвел ни малейшего впечатления на незваного гостя.
— Да мне насрать, чей ты там представитель! Отдай моих женщин! Люди видели, как они вошли в этот дом!
Наглец напрашивается на неприятности? Наглец их получит.
— Верни моих рабынь! — О боже, ну и вонь. Господи, подай терпения.
— Пока я здесь, этот дом принадлежит Галлии. В Галлии эти женщины свободны, никто не имеет права покупать и продавать галлийцев, словно скотину.
Но толстяк не пожелал слушать, попытался оттолкнуть д,Оффуа и прорваться в коридор, где видел силуэты своего имущества. Такая грубость была немедленно пресечена ударом могучего кулака в нездоровые зубы, пара которых немедленно отлетела в уличную грязь. Наглец упал, крепко, но не смертельно ударившись затылком, дверь захлопнулась.
— Правоверные, помогите! Кафизы обокрали! Избили! Убили! На помощь! Спасите!
Чего у жителей Стамбула не отнять, так это готовности в любой момент прийти на помощь соседу.
А тут орут благим матом, помощи просят. Да мало ли что там случилось, сегодня ты не поможешь, завтра — тебе. Так что уже минут через десять перед Красным домом собралась немаленькая такая толпа, истово требующая справедливости.