Такое случалось лишь однажды, когда в королевском дворце в Париже она впервые увидела фонтан — выросшая в Магрибе девушка не могла поверить, что пресная вода может литься вот так, без всякой цели, лишь для услады взора проходящих мимо людей.
Море — да, оно бескрайнее, но много ли толку людям от его горько-соленой воды? Ни утолить жажду, ни оросить поле. То ли дело вода пресная, дающая жизнь, та самая вода, за обладание которой люди пустыни готовы воевать, убивать, гибнуть, лишь бы не умерли от жажды их близкие.
Тогда д,Оффуа жену понял, но сейчас? Что такого случилось? Спросить?
Нет, позже. Легким, едва заметным жестом ладонью жена показала, что разговор следует отложить. Надолго? Как знать. В пустыне тихо, голос разносится далеко. Значит, ждем удобного случая, когда удастся остаться наедине. Ну… хотя бы вдали от посторонних ушей.
А вот это непросто для неопытного человека. Кажется, какая проблема? Зашел за бархан, а то и за два, и болтай о чем угодно в полной уверенности, что никто тебя не услышит.
Возможность переговорить представилась через два дня. После долгого путешествия практически вдоль побережья, когда море нет-нет, да показывалось на горизонте, караван свернул вглубь континента и остановился на ночевку в крупном оазисе, окруженном высоченными пальмами и густыми зарослями каких-то колючих кустов, на которых, однако, распустились огромные ярко-розовые цветы: природа спешила, торопилась использовать каждое мгновение мягкой весны перед началом безжалостного, иссушающего все живое лета.
Они сели у самой дальней пальмы, тонкой и низкой, почти не дающей тени, но в этот закатный час без нее легко было обойтись.
— Как тебе путешествие? — Глупый вопрос? Еще какой! Но надо же с чего-то начать разговор.
— Наверное, могло быть и хуже. Во всяком случае, я лишний раз убедилась в твоем величии.
Плохо дело. Делал язвит, а значит буря предстоит серьезная.