И даже крышку короба рядом открыл, когда девушка показала на нее глазами.
Доставать дорогущий артефакт связи пришлось в присутствии еще большего количества свидетелей. Конечно, любопытные заметят дороговизну штуки и не забудут сочинить новую порцию сплетен. Но Хелен сейчас было плевать .
Она встала. Но уйти так быстро не удалось.
– Студентка Бальмануг, внести изменения в магическое управление необходимо в течение одной седьмицы! – заявил ей хмурый, как предгрозовое небо, Лернавай, который и не думал отодвигаться, чтобы дать ей дорогу.
Девушка кивнула, а затем спохватилась.
– Но ведь моя матушка не может присутствовать ... - напомнила она дознавателю, глядя на него снизу вверх.
Да, именно родители или опекуны должны вносить такие данные куда надо о несовершеннолетнем маге. Α матушке запрещен въезд в столицу по вине Управления... и неважно, что она и без того мертва, Лернавай-то этого не знает.
– Вам составить компанию?
Да он издевается?!
– Нет! – Вздрогнула Χелен.
– Поскольку студентка Бальмануг сейчас под патронажем короны, то академия сама уладит все вопросы с документами. - Рядом объявился Уеаткон, подходя слишком близко.
И некуда от него сдвинуться – позади стол, сбоку гадский Лернавай. Хорошо, что вокруг такая толпа, галдящая о своем, будет незаметно маленькое нарушение этикета.
– Эйр Лернавай, позвольте мне пройти... и освободить артефакт, который так ждут другие студенты, – напомнила Хелен дознавателю, что продолжал нависать над ней.
Α дальше силы у нее закончились. Вроде бы Уеаткон выдернул ее из толпы и усадил в стороне, приставив в охрану знакомого девушке Йеанетта. Οбеспечил студентку сладким ягодным взваром в кружке и даже лекаря эйра Даргида притащил. Чтобы тот проверил, не рухнет ли девица Бальмануг в обморок от радости после таких результатов тестирования.
В стороне продолжала шуметь толпа.
Вскоре рядом с Хелен на лавку плюхнулась довольная Магна, дар которой подтвердили. А то она боялась, что могла ""растерять его в дороге"". Глупость, конечно, но, возможно, Магна хотела такими шутками приободрить скисшую соседку.
Еще спустя какое–то время Бальмануг немного пришла в себя.
Ну подумаешь, ""вторым"" даром оказалась склонность к артефакторике.