— Ну что, алкашуня, пойдем лечиться, — поднимаю взгляд на рядом стоящего Соболева. — Иди в кровать, я сейчас принесу тебе таблеточку и кое-что еще.
— Стой. Что тебе сказала мама? Только не ври.
— Я напоминаю, что я не ел чеснок. И ничего такого, о чем можно было бы переживать, твоя мать не говорила. Пойдем, — тянет меня за руку."
"Встаю с лестницы и направляюсь в спальню. Как послушная девочка ложусь на кровать и, несмотря на ситуацию, быстро засыпаю. Просыпаюсь от урчащего голодного желудка. Голова тяжелая, но хотя бы не тошнит.
Рука, обнимающая меня за талию, совершенно точно принадлежит Пете. Аккуратно пытаюсь высвободиться из его объятий. Судя по сонному лицу, Соболев реально спал. Только хочу извиниться за то, что разбудила его, как понимаю, что мне с моим наверняка запахом перегара и чеснока, надо бы заткнуться.
— Я поел твоего чеснока с салом, так что можешь говорить, — сонным голосом бормочет Петя.
— Лучше не надо.
— Я хотел тебе сразу дать таблетку, но ты так крепко спала, что стало жалко будить, — тянется к прикроватной тумбе и кидает таблетку в стакан. Держи, — протягивает мне воду. Залпом выпиваю все содержимое стакана.
— Спасибо.
— Спасибо в карман не положишь. Скоро будешь натурой расплачиваться.
— Петь, реально, спасибо за все, но лучше тебе уйти, — встаю с кровати, заправляя полы халата.
— Разбежался. Я там бульон сварил из курицы. Он получился не слишком наваристый, куры у тебя какие-то дохлые. Маленькие. Но после бухла самое то. Мне всегда бульон помогал.
— Ты… ты забил мою курицу?! Она же просто несушка! Не для мяса! Как ты мог?! — толкаю его в грудь со всей силы на которую только способна.
— Вот, узнаю Василису Добермановну. Пришибленная Василиса Чиахуаховна, трясущаяся от вида маман, мне не по вкусу.
— Зачем ты это делаешь?
— Чтобы привести тебя в норму, зачем же еще? Ладно, не буду надоедать. Я тебе телефон купил, он на кухне. Свой новый номер вбил. Чтобы завтра была огурцом. Причем свежим. Вопросы есть? — молчу, не зная, что сказать. — Ну раз нет, тогда до завтра. Гриша, за мной.
Глава 21
Смотрю в очередной раз на фото белобрысого и не могу понять как.