Тетрадь с номерами пропавших процентных бумаг они нашли в левом ящике стола. Номера были аккуратно записаны в самом конце тетради, а вначале шли записи не иначе как квартирных оплат:"
"Перелескова 12 руб.
Шац 12 руб. + 3 руб. (долг)
Корноухов 10 руб. 50 коп.
Попенченко 10 руб. 50 коп. + 5 руб. (долг)
Квасникова 7 руб. 50 коп. + 1 руб. 20 коп. (долг)
— Надо переписать эти номера процентных бумаг и отдать их околоточному надзирателю Петухову, — сказал Иван Федорович. — Авось вплывут в каком-нибудь ломбарде или преступник станет стричь купоны с них.
— Я не думаю, что он настолько глуп, что немедленно начнет получать с доходных бумаг проценты, — отозвался Песков.
— Я тоже так не думаю, — кивнул Воловцов. — Но это еще один шанс выйти на убийцу. А что с Попенченко? — спросил он, когда с тетрадью Кокошиной следователи вернулись в дом Феодоры Силантьевны, ставший как бы штаб-квартирой расследования.
— Ничего пока, — ответил Песков. — Ищут. А вы… А ты на похороны Кокошиной пойдешь?
— А надо? — вопросительно посмотрел на титулярного советника коллежский советник.
— Наверное, — пожал плечами Песков.
Отпевали Кокошину в пятиглавом Николо-Ямском храме.
Вся слобода была здесь, пришли даже старики и старухи, слезающие раз в год с полатей, и то по обещанию. Духота стояла страшенная, некоторые даже во время богослужения выходили на воздух подышать. Когда стали читать Евангелие, Воловцов услышал шепот, явно обращенный к нему:
— Господин судебный следователь, а господин судебный следователь, вы на Ефимку-то гляньте.
Иван Федорович огляделся и обнаружил подле себя Аверьяна Архипова. Тот взглядом указывал на Ефимку, стоящего в толпе с бледным лицом.
— На вас тоже лица нет, — прошептал в ответ Иван Федорович.
— Так у меня это от духоты, а у него — от страха, — снова зашептал Архипов.
— Отойдите вы со своими разговорами, — зашипел на него Воловцов.