— Да, а теперь ты заботишься о нем, не так ли? Какое приворотное зелье ты использовала, чтобы околдовать его?
— Пожалуйста… я не хотела никого обидеть. Но Бланш не слушала ее. Она знала, что Джослин не мог так изуродовать лицо и тело девушки. На это был способен только Эдмунд Чатворт.
— Скажи-ка мне, лорд Эдмунд знает, где ты прячешься? — Увидев, что глаза Констанции расширились от ужаса, Бланш засмеялась. — Смотри, Гледис, она любовница лорда Эдмунда — и изменяет ему с другим. Как ты думаешь, не стоит ли нам вернуть ее хозяину? — Гледис с сочувствием взглянула на девушку, которая едва не теряла сознание от страха.
Девушка молча последовала за ними. Она запретила себе думать о том, что ее ждет. Ее поддерживала мысль, что она спасает Джослина. Никто никогда не был добр и ласков с ней. Ее мирок населяли люди вроде Эдмунда, Бланш или Элис. Но объятия Джослина перенесли ее в рай — целых две недели мечты. Он разговаривал с ней, пел ей, обнимал и ласкал. Он шептал ей о своей любви, и она верила ему.
Теперь, следуя за Бланш и Гледис, Констанция с грустью думала о том, что навсегда покидает мир грез. В отличие от Джослина, она никогда не строила планов на будущее, не размышляла об их совместной жизни, когда она выздоровеет и они с Джослином уйдут из замка Чатворт. Она чувствовала, что судьбой им отпущены только те две недели, которые они провели в каморке над конюшней. И, покоряясь своей судьбе, она безропотно последовала за Бланш и Гледис. Ей даже в голову не приходило убежать от них или оказать какое-то сопротивление, хотя она хорошо знала, куда ее ведут.
Когда Констанция вошла в комнату Эдмунда, ей показалось, что ее грудь сдавило железными обручами.
— Стой здесь, а я схожу за лордом Эдмундом, — приказала Бланш.
— А он придет? — спросила Гледис.
— Естественно, когда я все ему расскажу. Следи, чтобы она не убежала.
Бланш вернулась спустя несколько минут. Следом за ней шел разъяренный Эдмунд.