— Я давно не видела такого захватывающего представления. Этой женщине надо попытать себя на театральных подмостках Лондона. Я слышала, что им не хватает хороших фигляров.
Гевин, с перекошенным от бешенства лицом, бросился к Джудит.
— Ах ты, змея! Кто тебе дал право шпионить за мной!
— Шпионить? — отрезала Джудит. — Я вышла подышать свежим воздухом, — она раздельно произносила каждое слово, — после того как мой муж бросил меня. И здесь, в саду, я стала свидетелем того, как этот самый муж кувыркается у ног какой-то женщины с бесцветным лицом, которая запросто обводит его вокруг пальца.
Гевин ударил ее по щеке. Час назад он готов был поклясться, что никакая сила не заставит его сделать больно женщине.
Джудит упала. Казалось, ее взвившиеся юбки и разметавшиеся волосы превратились в костер. Гевин тут же пришел в себя. Ему стало противно от того, что он сделал. Он опустился на колено, чтобы помочь ей подняться.
Она отшатнулась, в ее глазах зажглась ненависть. Ее голос звучал тихо и ровно, он едва расслышал его:
— Ты говоришь, что не хотел жениться на мне, что ты сделал это ради моего приданого.
Гевин отпрянул от Джудит, словно от страшного чудовища. Его познания в отношениях с женщинами ограничивались опытом общения со шлюхами и дружбой с несколькими дамами при дворе. Все они, подобно Элис, были очень скромны. Какое право имела Джудит предъявлять ему претензии, проклинать его, давать обещания перед Господом? Муж — вот Господь для женщины, и чем скорее она поймет это, тем лучше.
Гевин схватил ее за волосы и притянул к себе.
— Я возьму то, что пожелаю, и тогда, когда пожелаю, и если я обращусь с этим к тебе, ты должна быть благодарна. — Отпустив волосы, он толкнул ее. — А теперь вставай и готовься к тому, чтобы стать моей женой.
— Я ненавижу тебя, — еле слышно проговорила Джудит.