— Ты, скотина… — начал он и замолчал, увидев, что Гевин опять потерял сознание. Тогда он посмотрел на Элис, торжествовавшую свою победу. Схватив ее за плечо, он резким движением поднял ее. — Ты все подстроила! — процедил Рейн. — Господи! Почему мой брат такой дурак? Ты не стоишь одной слезинки Джудит, а уже успела заставить ее пролить целое море слез.
Слабая улыбка на лице Элис привела его в еще большую ярость. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он размахнулся и со всей силы ударил ее. То, что он увидел в глазах Элис, когда она подняла к нему лицо, потрясло его до глубины души.
Никогда в жизни Рейн не испытывал такого шока, еще ни разу его отвращение не было так велико. Он швырнул ее на стойку палатки с такой силой, что у нее перехватило дыхание.
— Убирайся отсюда! — тихо проговорил он. — Сделай так, чтобы наши дороги не пересеклись, иначе тебе непоздоровится.
После ее ухода Рейн повернулся к Гевину, к которому стало возвращаться сознание.
— Займись им, — бросил ему через плечо Рейн. — И постарайся, чтобы лечение было как можно более болезненным. — Отбросив полог, он вышел.
Была ночь, когда Гевин очнулся от глубокого сна, вызванного каким-то снадобьем, которое дал ему лекарь. В погруженной во мрак палатке никого не было. Гевин осторожно спустил ноги и сел.
Наконец он нашел в себе силы оглядеться. Его сразу же удивило, что он один. Кто-то ведь должен был за ним ухаживать — или оруженосец, или братья. Он выпрямился, и его пронзила новая волна боли. Он несколько часов провел закованным в свои доспехи, и все выступающие части лат даже через гамбизон[6] отпечатались на его теле.
Какая-то вещь, валявшаяся на полу, привлекла его внимание. Наклонившись, он поднял ее. Это была вуаль Джудит. Он улыбнулся, вспомнив, как она бежала к нему, ее лицо светилось улыбкой, ветер развевал ее рыжие волосы. Несмотря на страх за нее, он был ужасно горд, когда она протянула ему талисман. Он провел пальцем по кайме из жемчуга, прижал вуаль к щеке.