Хрен вам на воротник, а не Данила Горюнов! Не мешкая, долблю серпом установку, обрубая не только рычаг, но и повредив что-то там внутри неё, так как из образовавшихся от ударов отверстий пошёл лёгкий дымок.
С первыми же выстрелами в мою сторону прекращаю это интересное занятие и даю дёру в лес. Крупнокалиберный пулемёт за моей спиной начинает молотить длинными очередями, но я уже успел рыбкой нырнуть в заросли. Думаю, такому входу в них даже сирьенны позавидовали бы!
Бегу на всех парах, не оглядываясь, назад.
И встаёт нехилая дилемма: куда идти дальше. В сторону боя на соединение с армейцами? Но думаю, что со своим серпом и минус Даром я им особенно и не нужен. Остаётся деревня. Группой пришли, группой и уходить надо.
Со стороны уничтоженной глушилки снова начинается нехилая стрельба. Вариантов нет: это Галина добралась до последнего объекта и вступила в бой.
Но, придя на место, увидел, что помогать некому. Бронетранспортёр подбит, и около тридцати солдат вокруг него не подают признаков жизни. Их было больше, но, видимо, часть отступила, встретившись с той, что намного сильнее их.
Каким-то шестым чувством почувствовал за спиной движение. Серп не волнуется, значит, свои.
— Госпожа лейтенант, — не поворачиваясь, спокойно произношу я. — Ну ладно, пехота, а как броник подбили?
— Чёрт! — выругалась она. — Хотела тебе выволочку устроить за то, что клювом щёлкаешь. Такой шанс обломал. Да в эту коробку просто закинула гранату в люк. Делов-то!
— И какие у нас дела дальше?
— Вначале твой доклад.
— Глушилки связи и Дара уничтожены. Во время операции геройски проявил себя один курсант.
— Кто? — удивлённо спросила Галина.
— Горюнов, естественно.
— Шутничок грёбаный! Рацию мне!
После недолгих переговоров с майором мы узнали, что обстановка у них хоть и очень напряжённая, но контролируемая. Главное, что послали сообщение на большую землю, и вскоре с той стороны придёт подкрепление, проломав наспех возведённый харками барьер.
— Пойдём-ка наших товарищей проведаем, — предложила Якутова, словно мы не на войне, а на вечернем променаде. — Скучают без нас, наверное.