Конечно, не Андрей Рублев, но писана икона была знатно, а потому определили ее неподалеку от алтаря. В храме имелись и еще подношения Тимофея, но поскромнее, тоже иконы. Они пошли как бы в довесок к первой, но из уважения к щедрому прихожанину эти образа тоже нашли в соборе свое место, а некоторые и вовсе красовались на самых почетных местах.
На Тимофея Беспалого никто здесь не обратил внимания. В этой церкви он был частым гостем — постоит перед иконами, перекрестится разок, поставит большую свечу за упокой (человек-то старый, поминать есть кого) да пойдет себе с богом.
С церковью Беспалого сближал разве что огромный собор, вытатуированный на спине. Это в нынешние времена такое может сделать себе любой желающий, так сказать для блатного шика, а в то время, когда чалился Тимофей, на такую наколку нужно было иметь право, а за ослушание могли и на вилы поднять.
В своих рассуждениях блатные были предельно просты, крест — воровской символ и носить его пристало только самым достойным.
Беспалый постоял на паперти, поглядывая по сторонам. Неожиданно кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел старика с длинными седыми волосами по самые плечи и с широкой седой бородой. Что-то в облике старика показалось ему знакомо. Вот если сбрить бороду, остричь волосы… Нет, этого просто не может быть, того человека давно уже нет в живых, а там, где он зарыт, уже давно проложена асфальтовая дорога.
Старик вдруг неожиданно заулыбался, показав щербатый рот. Его взгляд был почти вызывающим, если не сказать больше, — каким-то отчаянным! Чувствовалось, что он наслаждался замешательством Тимофея, тем самым обретая над своим собеседником власть.
— Вижу, что узнал. И глаз у тебя как-то по-дурному задергался, — удовлетворенно сказал старик. — А говорили, что Беспалый железный, значит, все-таки нет… И у тебя нервишки имеются.
— Ты что, следил за мной, Сомов? — старался не выдать волнения Беспалый.
Старик мелко захохотал, обнажив парочку уцелевших зубов. Жевать ими, конечно, уже было невозможно, но вот напугать — это, пожалуйста! Этакий людоед на пенсии.
— Следил, — удовлетворенно подтвердил старик, сладко щурясь. — Когда я тебя здесь в первый раз увидел, так даже не сразу понял, что это ты. А потом присмотрелся, точно он! Думал, чего это вдруг тебя в церковь потянуло.