Но ее почему-то не удосужились украсть, и она исправно несла свою службу в этом запустении.
— А то, что в СМЕРШе служил, тоже правда? — не унимался Димон, направляясь следом за стариком.
Беспалый медленно потянул дверь. Неохотно открывшись, она рассерженно скрипнула ржавой пружиной.
— Правда.
— Интересный ты, однако, старик, — продолжал восторгаться Димон, шагнув в дверной проем.
— Какой есть.
— Так! Где же этот твой мешок, о котором ты говорил? — удивленно проговорил Димон из глубины строения.
— А ты сюда посмотри, — вышел из темноты Беспалый.
Повернувшись, Димон увидел перед собой лицо старика, которое в полутьме выглядело неестественно бледным, будто лист бумаги.
— Ты чего шуткуешь, старик? — спросил Димон, слегка отстраняясь.
За спиной зловеще грохнула дверь. Очертания лица Беспалого, и без того размазанные темнотой, превратились и вовсе в бесформенное белое пятно."
"Коротким движением Беспалый воткнул обломок расчески в горло Димона и, повернув это импровизированное оружие, прошептал ему в самое ухо:
— Получай, сука! Золотишко, значит, захотел.
Хрипнув, Димон ухватился обеими руками за развороченную рану, пытаясь унять хлынувшую кровь, и небольшими шажками, на которые еще было способно его обреченное тело, направился к двери. Под его ногами негромко, но очень недовольно зашуршал рассыпанный керамзит. Раздавались какие-то шипящие и булькающие звуки, в темноте казавшиеся особенно зловещими, с каждым выдохом из Димона в виде бесформенного облачка вытекала жизнь.
Гулко грохнувший выстрел, разрывая барабанные перепонки, показался раскатом грома. Пуля, угодившая в угол стены, колючей крошкой обрызгала лицо Беспалого и ушла в сторону, злобно тюкнув противоположную стену.
Беспалый, зажав обломок расчески, медленно отступал назад, скрываясь во тьме.