— А может, если бы вы не выжили её из дома, именно мы сейчас стояли бы рядом с королём Эделгардом? Кто виноват в том, что она сбежала? Я оставил вам влюблённую жену, а вернулся — и узнал, что она чуть не умерла! Теперь она даже смотреть на меня не хочет, шарахается от одного прикосновения — после общения с вами! Спасибо богине, что благодаря королю я хотя бы смог привязать её к себе."
"Пока семья шёпотом ругалась, Ариадна следила за теми, кто находился рядом с королём. Талира стояла, высоко подняв голову, почти ничего не говоря.
Сердце укололо лёгкой болью. Ариадна поняла: будь она расторопнее, могла бы стоять там же, рядом с вдовствующей герцогиней и Теоденом Дрейгорном. Как его невеста. Как будущая хозяйка замка.
Наверное… нужно найти Лилеану. Сказать, что она готова.
Слух уловил невнятный гомон. Ариадна заметила, как на них стали обращать внимание, перешёптываться. Кто-то показывал пальцем на синяк брата. В отдалении слышались обрывки: «С герцогом», «ударил миледи Талиру, при всех!», «вряд ли она его ещё к себе подпустит», «терезийцы в восторге».
— Что случилось, Кайрос? — тихо спросила Ариадна.
Брат лишь молчал, по-прежнему не глядя на них.
— Кайрос!
— Я подрался с герцогом Дрейгорном, — недовольно выплюнул он.
— И?.
— Кайрос?! Как это случилось? Как ты мог? Ты же знаешь, что я…— голос Ариадны дрогнул.
Брат по-прежнему не смотрел на неё, опустив глаза, его лицо отражало сожаление. Он злился — на себя, на обстоятельства, на окружающих. Но больше всего на свете он желал быть там, рядом с королём и Талирой, как и положено её мужу.
— Что-то не так, я чувствую это. Знаю. Герцог давно крутится рядом с Синей Трясиной.
— Он просто заинтересован в производстве, как и все! — Ариадна похолодела от ужаса. Как теперь она выйдет замуж за герцога, когда её брат напал на него?! Как она сможет это объяснить?
— Нет! — неожиданно низким голосом рявкнул Кайрос. — Я чувствую, что что-то не так. Это связано с Талирой. Всё это связано с ней! Я никогда не должен был уезжать так надолго, а этот треклятый герцог запустил свои руки во всё, что только мог.