Он был уже на высоте сотни метров, Мрак затаил дыхание, оставалась надежда, что Олег каким-то чудом уйдет, уцелеет, он всегда был отчаянным трусом и всегда старался если не обходиться без драки, то хотя бы без большой драки.
Вторая ракета ударила в кабину, а третья, последняя, вовсе влетела в проем, оставшийся от сорванной двери. Мрак видел в небе огненный шар. Во все стороны брызнули куски металла. Из дыма и багрового огня вывалилась горящая человеческая фигурка, с нарастающей скоростью понеслась вниз.
— Сволочи! — заревел Мрак.
Он поднялся во весь рост, пошел вперед, поливая все перед собой огнем из пулеметов, автоматов, расшвыривая гранаты, а когда переступал через труп солдата с неиспользованными ранцевыми ракетами, быстро подхватил и с мстительной яростью выпустил все ракеты в горящие здания, где что-то еще могло шевелиться.
Глава 42
С пылающего неба на горящую землю сыпались раскаленные куски металла. Уцелевшие солдаты, что еще как-то пытались отстреливаться, вскрикивали и подпрыгивали под осколками, а Мрак остервенело не пропускал ни силуэта, ни даже мелькнувшей из-за укрытия руки или ноги, чтобы тут же не срезать очередью.
Раскаленный комок металла упал на руку, мгновенно прожег плотную ткань комбинезона. Мрак заорал, но стрелял, пока не кончились патроны, только тогда стряхнул осколок вместо с отброшенным в сторону пулеметом.
Над лагерем на короткое время настала тишина. Со всех сторон раздавались стоны, проклятия, кто-то надрывно звал врача, но уже не гремели выстрелы, а это уже тишина.
Внезапно… из огня и дыма в его сторону вышел человек. В опущенной руке небрежно нес крупнокалиберный пулемет. Мрак едва не выпустил в него все пули из магнума, но сердце заколотилось, как горошина в пустом стручке, узнавая человека, который в состоянии выйти из огня живым, да еще вот так небрежно держа тяжелый пулемет.
— Олег!
Волхв махнул руку в сторону. Там поднималась стена огня и дыма, Мрак прокричал:
— Что там?
— Кропоткин ускользнул, — донесся крик. — Там еще один вертолет… возможно, цел…
Мрак ринулся в обход ревущей стены пламени, жар обжигал лицо, слезы вскипали в глазах, а глазные яблоки пересохли, как роговая оболочка змеи. Под ногами корчились умирающие, стонали, кто-то даже ухитрился приподнять карабин.