— Дух силен, плоть немощна.
— Да? — удивился Аттила. — А я вот на плоть не жалуюсь.
Он захохотал, обнял Яфета. Головой доставал разве что до груди, но Яфет чувствовал непомерную мощь этого толстячка, что не жалуется на плоть, но и причуды его духа доставляют немало головной боли аналитикам мнений народов.
Яфет под руку отвел Аттилу и усадил в одно из семи кресел.
От двери послышался возглас:
— Ни разу мне не удалось опередить Аттилу!
Россоха, румяный и улыбающийся, шел, раскинув руки. Яфет порывисто шагнул навстречу человеку, который был в Первом Совете, и единственный, не считая его самого и Олега, кто еще застал мир другим.
— Какие новости об Олеге? — спросил Яфет.
— У тебя должны быть очень весомые доводы, — сказал Россоха. — Оч-ч-чень.
Глаза Яфета блеснули мрачно и свирепо.
— Я заготовил весомые доводы. Которые остановят кого угодно.
Россоха ответить не успел, прозвучал сигнал, дверь распахнулась. Через порог степенно переступил Ганзард. Выпуклые и круглые, как у орла, глаза зорко сфотографировали все в помещении, а тонкие губы изобразили улыбку.
— Приветствую, доблестный Яфет! И тебя, потрясатель Вселенной, а теперь… мальчишка.
Аттила вскинул кустистые брови:
— Это где ж я тебе дорогу перешел?
— Это твои длинные уши торчат за программой празднования двух тысяч лет Христу уже в этом, двухтысячном?
— Нет, — ответил Аттила бодро. — А за программой протестов! Каких? Да всяких: друидов, волхвов, шаманов — за их гонения и попрание национальных культур! Я ж Бич Божий, забыл?.
Ганзард смотрел подозрительно, Аттила вполне мог стоять за обеими сторонами, но вздохнул, повернулся к Яфету:
— Мой голос с тобой, Яфет. Хотя что-то очень тревожно мне…
— Мне тоже, — признался Яфет. — Но так всегда, когда расширяется горизонт, когда выходишь за пределы малого привычного мирка…
— Да нет, предчувствие. Ты уверен, неожиданностей не будет?
— От Олега? Конечно, будут.
— Уверен?
— Уже переиграли, — сообщил Яфет.
Прозвучал новый сигнал.
Целенгук и Акша переступили порог вместе. Они, как все знали, поддерживали плотный контакт на протяжении последних двух сотен лет, усиленно добиваясь если не слияния разумов, то хотя бы умения при желании видеть глазами друг друга, а также складывать накопленную информацию в общую копилку мозга.