Хотя перетрусить надо было. Народ в этом регионе планеты озверел…
— Да я и не обращаю, — ответил он с оскорбительным равнодушием. — А восточные единоборства — глупость. Их рекламируют те, кто зарабатывает на этом. Боевое самбо куда опаснее. Вот мы и пришли.
Он отпустил ее локоть, отступил на шаг, она вскрикнула:
— Вы что, так и собираетесь уйти?
— Дальше светло, — ответил он, взгляд его стал отстраненным. — Вон такси снуют. Не частники, государственные… Безопасные."
"— Нет, — сказала она лихорадочно.
Она не отвела взгляд, чтобы он прочел все, что она хотела сказать. Даже в самое раскрепощенное время не все говорится вслух. По крайней мере, не все женщины говорят. Она все еще не из тех, кто говорит открытым текстом, хотя феминистка до мозга костей и ненавидит всех этих male-pigs.
Вечерами она читала женские романы, издевалась над ними, выбрасывала в мусор, но через пару дней снова покупала это слюнявое чтиво и погружалась в мир, где вот она, красивая и бедненькая, идет себе тихонько, а к ней подходит таинственный незнакомец… Сперва, ессно, пикируются, всякие милые недоразумения, он оказывается наследным герцогом… нет, лучше наследным принцем дальнего султаната… ессно, получившим образование в Оксфорде, но в то же время богатым, воспитанным и с ног до головы экзотичным…
Она судорожно перевела дух.
Над крыльцом горел свет, сам подъезд освещен ярко. Юлия сумела наконец рассмотреть незнакомца. Не просто высок — огромен! В дверь придется входить боком, чтобы не поцарапать плечи. Чтобы смотреть ему в лицо, приходится задирать голову, от этого движения ее спина становится ровной, грудь приподнимается, а что особенно приятно, так это то, что полностью исчезают небольшие такие жировые валики с боков…
Показалось, верно, рыжий, чуть ли не красный, а глаза удивительно зеленые, яркие.