Сначала сотник, не доверяющий никому на свете, недовольно заворчал на подобные отлучки, но кузнец быстро успокоил его, напомнив, что зверь ни от кого не берет пищу, а возвращается в лагерь всегда сытым. Гурхан охотился, тем самым избавив всех членов отряда от необходимости заботиться о свежем мясе.
Только Юко он позволял гладить и ласково трепать себя по морде. Только от нее брал лакомство, которое она умудрилась сохранить во время побега из сераля. Суровые воины недовольно ворчали и держали руки поближе к оружию, видя, как она играет с огромным хищником, но Гурхан ни разу не позволил себе применить даже десятую долю своей силы, не говоря уже о выпущенных когтях.
Иногда, разыгравшись, он толкал девушку огромной башкой чуть сильнее, чем требовалось, и она беспомощно валилась на расстеленную кошму, но барс тут же укладывался рядом и, тихо пофыркивая, принимался ластиться к ней, словно извиняясь за свою неловкость.
Однажды Топ-Гар, не выдержав такого зрелища, спросил у спокойно стоящего рядом Такеши:
– Слушай, Медведь, а ты не боишься, что эта зверюга однажды не рассчитает силу и лишит тебя невесты? Как ты можешь вот так спокойно стоять и смотреть на это безобразие?
– Нет.
Я не боюсь. Он не для того защищал ее в серале и помог выбраться оттуда, чтобы убить здесь, на свободе. Пойми, сотник, это не простой зверь. Иногда мне кажется, что в нем заключена душа кого-то, кто очень хочет помочь хозяину. Вывод напрашивается сам. Ведь когда все это началось, его мать была жива.
– Душа Расула? Великие боги, только этого не хватало! Оборотень?! Ты это хочешь сказать?"
"– Нет.
Это не оборотень. Там, далеко на востоке, я прошел через страну, где верят, что душа человека воплощается в то животное, которое близко к усопшему по его образу жизни. Они называют это кармическим перевоплощением. Хитрый и лживый обращается лисой, храбрый и сильный – львом, тигром…
– ...или барсом, – закончил за Такеши Топ-Гар.
– Не знаю, насколько они правы, но после всего, что с нами случилось за эти дни, я готов поверить во что угодно.
Боги! Я готов поверить в переселение душ, молиться ослиному дерьму, лишь бы удалось вытащить его из тех миров. Верни его, Такеши, пожалуйста. Верни, и я рабом буду твоим. Свою душу тебе отдам, заложу вместо его души. Делай что хочешь, возьми все, что у меня есть, включая мою жизнь, только верни его! – неожиданно взмолился Топ-Гар, вцепившись в одежду Такеши и тряся его с такой яростью, что огромный островитянин зашатался.
