Подмастерья перемешивали все отмеренное в ступе и, раздробив все в однородный порошок, загружали в горн. Взяв заготовку, кузнец принялся покрывать металл глиной, тщательно следя за толщиной слоя. Он варьировался от толщины лезвия ножа до толщины пальца.
Покрыв металл глиной, мастер расставил свечи и начал молитву. Разровняв порошок в горне, он осторожно уложил заготовку в горн и начал засыпать ее. Подмастерья раздули огонь, и порошок занялся странным голубоватым пламенем.
Один из парней встал к мехам и принялся медленно нагнетать воздух.
– Теперь осталось только ждать. Пламя должно все сделать само. – И повернувшись к юноше у мехов, добавил: – Медленно и не останавливаясь. Через два часа тебя сменят.
Юноша молча кивнул и уставился на пламя.
Подчиняясь жесту мастера, все дружно покинули кузницу.
Отбросив серьезность, воин легко разбежался и сделал несколько сальто подряд. Встал на ноги, но тут же высоко подпрыгнул и нанес удар воображаемому противнику. Падая, он, не останавливаясь, перекатился через плечи и, резко толкнувшись, вскочил на ноги.
Кулаки его замелькали в воздухе, нанося разящие, смертельные удары. Один из юношей ради любопытства бросил ему кинжал, рукоятью вперед. Подхватив оружие в воздухе, воин лихо провернул его в руке и выхватил свой.
Подмастерья замерли в восхищении. Это был завораживающий по своей красоте танец. Танец смерти и искусства боя. Мастерство, с которым воин владел оружием и своим телом, заставило юношей смотреть на него, раскрыв рты.
Кинжалы со свистом рубили воздух, сплетая вокруг воина сверкающую сеть.
Но вот нанесен последний удар, и воин замер в боевой стойке. Юноши дружно вздохнули и медленно направились к воину. Последним подошел кузнец. Молча забрав оба кинжала, он осторожно взвесил их на ладонях и удивленно посмотрел на воина.
– Они разные по весу.
– Ну и что? – пожал тот плечами.
– Но ты ни разу не ошибся.