Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Шилд 1361 на 17 камнях, автоматический завод, противоударное устройство Инкаблок, — комментирует мастер.

Слышу, как шумно дышит Макс. Издаю слабый смешок, но тут же кашляю в кулак, чтобы он не решил, будто я издеваюсь над ним. Наоборот, вижу в мальчике с горящими глазами… себя.

И хоть внешне он — копия красавицы Агаты, но в душе тот еще часовщик.

— Ремешок для них подберу новый, — прижав металлическую крышку до щелчка, Петр Валентинович отклоняется и выдвигает один из ящиков стола. — Как думаете, какой цвет лучше?

Раскладывает перед нами несколько типов кожаных полосок.

— Темно-коричневый.

— Этот!

Указываем с Максом на один и тот же ремешок. Мастер улыбается, глядя на нас, но тут же принимает серьезный вид и наклоняет голову, заканчивая облагораживание часов.

— Что не так? — внимательно сканирую Макса, который беззвучно губами шевелит."

"— Можно листок и ручку? Я боюсь, что забуду название, — заявляет вдруг, но ловит мой вопросительный взгляд. — Хочу маме показать, а она мне копию поищет.

И вновь уголки моих губ упрямо ползут вверх.

Не могу без улыбки смотреть на маленького мужика, который и от цели своей отступиться не может, и деньги мамины экономит. Сознательный. Порой мне кажется, что он серьезнее и ответственнее меня. Эти черты ему явно от Агаты достались.

— Не надо, — ухмыляюсь.

— Почему? — обреченно выдыхает. — Мама всегда находит то, что я прошу!

— Потому что, — забираю у мастера часы и протягиваю Максу, — они теперь твои.

— Неа, дорого, наверное, — выставляет руки перед собой.

Отказывается, а сам удержаться не может, чтобы еще раз не обвести часы взглядом искрящимся, но с оттенками грусти.

— Считай, что ты у меня дома, — пытаюсь убедить. — Если откажешься от подарка, то обидишь меня.

Пока Макс размышляет, как ему поступить, я беру его руку, снимаю с запястья китайский ширпотреб — и застегиваю кожаный ремешок.

Постукиваю пальцем по циферблату с надписью «Orloff» — и ни секунды не жалею о том, что отдал часы мальчишке. Почему-то уверен, что Макс будет беречь их, как Петр Валентинович бережет мой салон.

Три одержимых коллекционера в одном замкнутом пространстве. Надо же, собрались вместе.

Мастер, извинившись и сославшись на дела, скрывается в небольшой подсобке. Я же поворачиваюсь к Максу, который не может глаз отвести от подарка. Подводит часы, поглаживает пальцем циферблат, поправляет ремешок на запястье.

Почувствовав мой пристальный взгляд, все-таки поднимает голову. И внезапно бровки черные хмурит.