Первый и последний поцелуй с чертовкой, несколько пустых дней вдали от нее и детей, вихрь мыслей и переживаний — оставили на мне свой отпечаток. И помогли понять нечто важное.
Даже если Агата никогда не будет со мной, а тест ДНК на тройняшек придет отрицательный, я… все равно хочу заботиться о них. Пусть так, на расстоянии. Помогать деньгами, потому что на большее не способен. Раньше меня устраивало, что другое от меня и не нужно никому было. А сейчас… поздно что-то менять. Невозможно. Я такой как есть.
— Но, Адам Альбертович, все бумаги были готовы на ваше имя, а теперь… — мямлит что-то под боком Руслан Гафаров, начальник юридической фирмы, с которой я сотрудничаю в России. И которой доверяю.
Он приехал со мной в клинику, чтобы проконтролировать подписание бумаг. Так я сказал ему, хотя заранее планировал «диверсию».
— Переделаете, — рявкаю строго и поднимаюсь с места. — А поможет вам в этом Алевтина Павловна.
Чувствую, как накаляется атмосфера вокруг от негодования Бересневой. Другая бы радовалась, что ее семье большой куш привалил, но только не она. Иная порода женщин. И дочь такой же воспитала. Гордой, независимой, сильной.
Уверен, Агата тоже будет в ярости, когда узнает, что я сделал ее владелицей всего. Но я не отступлю.
— На это нужно время, — слабо сопротивляется Гафаров и растерянно на старшую Бересневу смотрит, будто поддержку ищет.
— Исполняйте, — рычу на юриста, и он тут же кивают послушно. Знает, что по оплате услуг не обижу. — И вы тоже, — небрежно бросаю старшей Бересневой, как только она открывает рот, чтобы возмутиться. — Клиника теперь принадлежит Агате и детям, — проговариваю тише, наклонившись к ней и облокотившись о стол. — И это не обсуждается."
"Покидаю кабинет, хлопнув дверью. Остановившись в коридоре, напряженно смотрю на ряд одинаковых дверей, уходящих вдаль.
Душа тянется к чертовке, но я перевожу внимание на планшет, с которым не расстаюсь все эти дни. Так часто проверяю почту, что скоро в дисплее дыру протру. Делаю это, наверное, в миллиардный раз — нажимаю на иконку входящих.
Пусто.
— Издевательство какое-то, — сокрушенно вздыхаю.