Я же радуюсь маленькой победе.
— Вам есть что скрывать? — не унимаюсь, ощущая в своих руках власть. Но это чувство обманчиво.
— Не вам, а теперь нам, — Береснева поднимается с места. — Проверяйте, — ведет рукой. — Но знайте, что я тоже буду следить за вами, — бросает тихо. С улыбкой.
Комиссия приступает к делу, перебирает документы, уточняет что-то. Я даже не вслушиваюсь в их разговоры с Алевтиной Павловной. Знаю, что вреда клинике не нанесут. Договор был иным. Всего лишь припугнуть.
И в кабинете не хватает еще одного участника шоу.
— А где ваша медсестра? — имею ввиду Агату.
Врач нехотя отправляется за дочерью, а через несколько минут мы остаемся с чертовкой наедине."
"Принимаю решение инстинктивно, затаскиваю Агату вглубь кабинета порывисто — и запираю дверь. Себе же хуже делаю, потому что остатки здравого смысла превращаются в фарш, когда я рядом с ней. Но есть одна причина, из-за которой я сегодня иду до конца. Она — моя последняя надежда, на которую легче надавить. Все-таки у меня больше рычагов влияния на младшую Бересневу.
— Мое терпение закончилось, Агата, — усмехаюсь.
Странно, но стоит раз взглянуть на нее разъяренную, как второе дыхание открывается. И моя ситуация не кажется столь безнадежной. А сам я отвлекаюсь. На ее черный взгляд, пылающий от негодования. На губы, двигающиеся нервно, хватая воздух. На ладони, что толкают меня в грудь.
Стоп! Что?
— Агата, — зову предупреждающе, но она оглохла от гнева. Совсем охамела.
Перехватываю тонкие запястья и дергаю на себя.
— Ты с ума сошел? Маму нервничать заставляешь! Какая проверка? Зачем, ведь это твоя клиника? — ядовитой коброй шипит на меня.
А я одержимо наблюдаю, как распахиваются и смыкаются ее губы. Не вникаю в смысл слов. Лишь по интонации осознаю, что Агата безумно злится, но ее эмоции лишь сильнее меня заводят.
У меня единственный действенный способ борьбы со стрессом — и вспоминаю я о нем очень не вовремя. Ведь воспользоваться им в кабинете главного врача не представляется возможным.
А жаль…
Еще секунда — и последние мысли выветриваются из головы. Забываю, ради чего я здесь.
Остаются только пухлые губы, к которым я импульсивно наклоняюсь.