Мужики и бабы, прижимая к себе детей, попадали вниз.
– Це-елься! Огонь! – скомандовал Алексей, воспользовавшись удобным моментом. Мощный залп, произведенный в упор, выбил первые ряды турок. – В штыки! Ура!
Ура-а! Пять сотен глоток подхватили клич, и волна атакующих с блестящими в закатных лучах солнца стальными жалами понеслась вниз. Подполковник бежал вместе со своими солдатами. Злость, ненависть к врагу, бешеная удаль – все разом выплеснулось наружу в этой атаке. Раз! Уклон от удара саблей вбок, и с проворотом по часовой приклад влупил османскому субаши в висок.
Ура-а! Османские солдаты неслись вниз по склону прочь от этих бешенных зеленых шайтанов.
– Командирам осмотреться! Проверить своих людей. Оказать всем раненым помощь. Их вместе с мирными всех к берегу! Начинаем переправу! – распорядился Алексей.
Егеря поднимали с земли перепуганных станичников, подхватывали на руки детей. Вот двое перевязывают голову своему товарищу.
– Что, сильно его? – спросил Лешка, глядя на окровавленного солдата.
– Да не-е, вашвысокоблагородие, – мотнул головой тот, что завязывал узелок на повязке. – Каску-то сабля просекла, а вот дальше черепушку проломить у нее уже силы не было. Повезло Пахомке, только лишь мякоть резануло.
– Ну, хорошо, – кивнул подполковник. – Вы его под руки – и к берегу.
– Так точно, вашвысокоблагородие, доведем, – подтвердил егерь, и Лешка пошел дальше.
Впереди толпились егеря-разведчики.
– Что у вас там?! – Егеря расступились, и перед командиром батальона предстал лежащий на земле дед Дорофей. Рядом с ним на корточках сидели Мишаня, Цыган и старший лекарь.
– Архипович, ну как же это так?! – Лешка упал на коленки рядом с дедом.
– Все, Алексей Петрович, – отвечая на молчаливый вопрос командира, вздохнул тот. – Отходит уже Дорофей Архипович. Ничего я не мог сделать, там сабля всю грудь просекла, кровь вовнутрь идет, и никак ты ее не остановишь, – словно бы оправдывался он перед всеми."
"– Прости, Ляксей Петрович, – прошептал дед. – Не смог я с тобой Очаков взять. Без меня уже вы. Все, отвоевался.