– А что, нельзя было у себя все хорошо продубить? Вам обязательно нужно тащить в крепость всякую заразу? А если от нее там какие-нибудь болезни пойдут? А вдруг она у вас вообще от павшей скотины?
– Что вы, уважаемый! Эти кожи только еще недавно мычали и блеяли на выпасе! – покачал головой Тарас. – У меня вся скотина при забое здоровой была, – и он вложил в руку одного из подошедших дозорных несколько серебряных монет. Дозорный кивнул своему командиру.
– Ну, ладно, езжайте дальше, – милостиво изрек тот. – И в следующий раз вози только хорошую кожу.
– Как скажешь, уважаемый, как скажешь. – Тарас кланялся уходящему отряду, и когда он отъехал уже шагов на сто, плюнул ему вслед, выругавшись: – Щоб вам було порожньо! Нас усіх срібла не вистачить. Як липку оберуть до місця доїдешь![6]"
"За три дня неспешного пути подводы проверяли еще раз пять, итог везде был один: несколько мелких серебряных и медных монет и брань с угрозами в качестве пожелания «доброго пути». К Очакову путники подходили все грязные и изможденные.
– Ну, теперь-то вам понятно, почему вы три дня на своих плечах все эти корзины тащили? – спросил, больше обращаясь к Лужину, чем ко всем остальным, дед Дорофей. – Скажите спасибо, теперь вас ни один османский патруль в худом не заподозрит!
– Спасибо тебе, старый хрыч! – пробормотал Цыган. – Мне теперь целый месяц в бане не отмыться!
– Лужин, рот закрой! – прошипел Алексей.
Мимо повозок прошагал отряд из сотни турецких пехотинцев. На плече у каждого из них была лопата или кирка, а несколько человек в самом конце строя тащили носилки. Вокруг крепости, далеко за пределами ее высоких каменных стен, сейчас шла большая работа. Насыпались земляные валы, копались рвы, а в грунт забивались бревенчатые сваи.
«Да-а, работа проводится колоссальная, – отметил про себя Егоров. – Похоже на то, что вокруг основной крепости турки сейчас создают кольцо из новых внешних укреплений. И работы у них тут непочатый край».
Пройдя досмотр при въезде и дав хороший бакшиш караульным, две повозки Тараса наконец-то закатились вовнутрь.