А вот другая часть, которая стояла на месте кладбища, вела себя очень странно. Лопалась кладка, отлетала штукатурка. Чего только не делали, как не ремонтировали, а сделать ничего не могли. Так ведь и закрыли школу.
– Да ну, не может быть! И прямо по границе территории кладбища? Ну, это могло быть и совпадение – например, проседание фундамента. Там же могилы были, пустоты...
– Коля, – перегнулся отец Василий через стол и пристально посмотрел в глаза управляющего, – ответь себе прямо сейчас на один вопрос. Ты в самом деле не веришь в эту историю или возражаешь, потому что считаешь нужным мне возразить?
Прокопенко смутился, как школьник, которого поймал за руку учитель, когда тот хотел подложить ему на стул кнопку.
– Это все мелочи, – с самозабвенным азартом снова заговорил молодой человек, чтобы сменить неудобную тему разговора. – Вы вот говорите, что это католики такие-сякие, а православие – истинная вера.
– Я этого не говорил, – остановил управляющего священник. – Я не осуждаю католиков и осуждать не могу.
– Ну да, конечно. Только вот вы говорили, что это католическая церковь крестовые походы организовывала.
– Опять ошибка. Крестовые походы организовывала не католическая церковь, а рыцари, исповедующие католицизм. Они, искренне веря во Христа, по своей инициативе и на свои средства отправились в Палестину освобождать гроб Господень. Не путайте.
– Хорошо, – не унимался Прокопенко, – а православная церковь разве не поощряла братоубийство?
– Ого! – искренне удивился теперь уже священник.
– Да всегда священники благословляли армию, которая отправлялась на войну.
– Ах, вон оно что. Вы кислое с пресным не путайте. Не путайте братоубийство и защиту интересов государства. Вы еще забыли сказать, что испокон веков в воинских частях находились полковые священники. У них даже свое управление было.